?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

Написалося тут. Вообще-то что-то-вместо-отчета к игре "Эстор: интересные времена", но я, пока это неделю выдерживала, проверила, в частности, на двух читателях, которые ни на этой игре, ни вообще на полигонных играх не бывали. Говорят, общая логика вполне понятна. Так что получилась, гм, такая вот история в районе "Трудно быть богом"...да и события там записаны не собственно игровые, а домыслы в жанре "что могло быть дальше" - для одного конкретного персонажа и его окрестностей.

Так что любопытствующие приглашаются прочесть. Кажется, оно несколько мрачняк. Иззвините. В конце, как обычно, есть примечания;-) Но мало - я себя сдерживала!



По образу и подобию
Фанфик с элементами отчета по следам
игры «Эстор: Интересные времена»



(Что-то вроде предисловия.
Послеигровое утро.
- Ну, расскажи, как закончился твой персонаж?
- А мой персонаж, к несчастью для мира, еще не закончился!)

*

- Во имя Господа! – стучит в ворота бедной хибары брат-воин Святого Ордена.
- …и именем его, – испуганно отвечает ему, приоткрывая дверь, женщина.
Она боится, хотя и не знает, чего бояться. Раньше больше брали ведьм – но у них и подумать не на кого, и с соседками она не в ссоре, чтобы кто-то донес. Теперь больше, говорят, берут грамотеев – так у них в семействе никто свое имя ни написать ни прочесть не умеет, слава Богу! Еще еретиков – так и с тем не сюда, в храм они исправно ходят, вот недавно на новой этой службе были – благословение детей… Смутьянов еще – да это ведь не Святого Ордена дело? Да и дома – она, дети малые, а муж в плавании… Значит, если за ним, то и хорошо, что его нет, но лучше бы – не за ним!
…словом, просто страшно.
А воин тем временем разматывает короткий свиток, зачитывает имена ее и мужа:
- Это ваш дом?
Она молча кивает. Надо же, у них-то, похоже, все грамотные, даже воины…
- Сестра, проходите, - оборачивается воин.
Женщина и не заметила, что он был не один. Теперь, когда он отходит в сторону, мимо него и мимо нее – уверенно оттеснив ее внутрь дома, - проходит орденская сестра. Женщина успевает встретиться с ней взглядами – и успевает подумать о странном.
…когда она была молоденькой, ей однажды соанский торговец все бусы продать хотел, нахваливал, а она отбивалась, денег не было – «Зачем мне твое стекло?» А он не отступал: «Стекло-то стекло, да в стекле – огонь!» - и качал ниткой бус на солнце. В каждой бусине и в самом деле был тонкий латунный лист, сверкали искры. Да, тогда казалось, что «огонь и стекло» - это красиво, правда, денег на бусы все равно не было… Теперь оказалось, что «стекло и огонь»- это еще может быть и страшно. Именно такой взгляд у пришедшей.
Внутри полутемно, неровный свет от очага, на полу возятся двое детей, погодки, три и четыре года.
Сейчас они увидят, что нет здесь ни грамотея, ни еретика – и уйдут…
- Твои? Кто? – отрывисто спрашивает орденская сестра.
- Сын, дочь, мои… - растерянно отвечает женщина.
- Дочь? – Указывает пальцем та.
Дети замирают, и прежде, звучит ответ, прежде, чем дети успевают испугаться, пришедшая поднимает на руки девочку, разворачивает ее к себе лицом и зачем-то пристально вглядывается в него.
- Моя это, моя, ни у кого не забирала… - растерянно повторяет мать.
Но эта, из ордена, словно забыв о ее существовании, разворачивается к воину и передает ему девочку:
- Эта. Бери. – И только у двери, обернувшись к матери, добавляет, - Мы забираем ее в Святой орден.
…и только когда он выходит за порог, оцепеневшая женщина вдруг понимает, что случилось и бросается к нему в след.
- Отдайте, отдайте!.. Что же вы делаете?! Не грамотей, не смутьян, ребенок невинный! Что она вам сделала?.. Ни стыда, ни совести, сердца у вас нет, отдайте!
И снова на ее пути вырастает орденская сестра.
- Что она вам сделала? –бессильно спрашивает мать.
- Не впадай в ересь, женщина, коли говоришь, что здесь нет еретиков! Клянусь кровью святого Руи-мученика, ты и понять не в силах, какая твоему дому выпала честь! Дочь твоя получит должное воспитание – какое здесь ей и не видать, - и, если выживет, станет одной из сестер ордена. Радуйся, женщина. Во имя Господа! – и она разворачивается, чтобы уйти.
«И именем его», - отвечает брат-воин.
Женщина только молча стоит, прислонившись к дверному косяку. На спине верблюда, куда уже забрался воин, перед ним – что-то вроде большой корзины, там – ее дочь. А воин снова разворачивает свиток и глядит в него, - значит, их путь на сегодня еще не закончен…

*

Поздно вечером сестра Святого ордена Рэна приходит в храм орденского монастыря святого Рейго. Сейчас здесь пусто, только мерцают на алтаре несколько светильников – знаков Божественного Огня, данного некогда людям.
Сейчас никто не мешает ей обдумать сделанное за день.
Она неторопливо идет вдоль стены, ведя ладонью по фрескам. Большой портовый город, под стать ему и монастырь… Здесь пару лет назад было неспокойно, храм горел – но теперь и город утих, и здесь новые росписи… а значит, и новые святые. Дойдя до одного из изображений, она отходит на шаг от стены и, прищурившись, рассматривает его.
…С изображениями святого Руи, мученика за веру, - великого магистра Руи, - у сестры Рэны сложные отношения. Одни художники прибавляют ему годы, получается старец – а ему ко дню гибели не было и пятидесяти, а он, похоже, был из тех, кто старится поздно - и не успел. Другие рисуют моложе, почти юношу –тут можно подумать, что это он же в более молодые годы – можно бы, да вот черты не те….Попросту говоря, ни одно из них не похоже достаточно на того человека, которого она близко знала… недолго, много короче, чем до того – живо и пламенно ненавидела… Но именно этот человек сделал все возможное для того, чтобы и она, и Орден шли теперь тем путем, что идут. И вели им тех, кто понятия не имеет о верной цели – а значит, не грех и привести их силой. А точнее силами тех, кто видит верный путь. И ежели путь верен, то средства могут быть… разные. Те, которые подойдут и приведут к цели – а как иначе?
…Впрочем, художники, что рисуют великого магистра «и тех, что с ним от нечестивых соанцев погибли», радуют ее хотя бы одним. Пока она смотрит и сравнивает, у нее получается вспоминать его таким, каким он был при жизни… а не мертвое тело, чья голова разрублена мечом соанского посла… а если точнее, то вовсе и не соанца, и хорошо, ежели человека…
Она когда-то пыталась заговорить сама себя – не видеть этого больше. Не смогла – и не сумела вспомнить, не сама ли заговорила себя раньше – видеть только так, ведь могла же – во время всей той спешки, когда они покидали столичный монастырь после поджога соанского посольства, где скрывались ведьмы… Могла, вполне могла – чтобы крепко помнить, какова цена их нынешнего пути, чтобы не возникало соблазна остановиться и повернуть.
И не в одной их гибели дело. Разве не он, великий магистр ордена, изменил ее жизнь так, как она и не могла подумать? Чего было ожидать ей, бывшей ученице школы святой Асы – то есть «ведьме»? Покаяния (значит – отказа от себя, не так ли?) или смерти. Что ожидали от нее все прочие? Признания или раскаяния, а лучше – того и другого. И что ожидала она сама – от того, кого ненавидела тогда уже семь лет, как разрушившего их школу, и – она была уверена, - погубившего оставшуюся там дольше нее сестру?
…он сам сказал ей – мог бы промолчать, ведь так? – что и в самом деле он, лично он, не имперские войска, приведенные орденом, был причастен к гибели Рины… И он же – заговорил с Рэной совсем не о том, что могла ожидать она, и, похоже – многие в самом ордене.
Она хотела, еще со времен Школы, принести людям благо, но ясно видела, что многие из них этого блага не видят и не знают, а значит, не злом будет – привести их к нему иногда без их ведома. Не зря их учили не только составлять снадобья и лечить людей, но и внушать – себе и другим. Можно ведь, к примеру, внушить пьянице, чтобы хоть ненадолго оставил вино – а там он, глядишь, и сам расхочет за него браться…
Она желала - искать, находить и наделять найденным людей. Она была горда и не желала признать что-то из этого ошибкой. И ей казалось, что только такое признание ей и могут предложить.
А он… Сначала, еще до ее ареста, была его проповедь, услышанная в храме. О данной человеку свободе и праве искать. Удивившая ее до того, что она не знала, как относиться к человеку, которого ненавидит и с которым соглашается в половине его слов.
А позже, в темнице заговорил с ней о том, что они могли бы вместе – вести людей к благой цели, которую те не видят. И о том, что к этой цели они могут идти разными путями, различными средствами…
Они – то есть он и все те в Ордене, кто сумеет понять этот путь. И даже она, «ведьма», если согласится.
Когда к гордости прибавляется понимание, что можно остаться гордой и остаться собой – это уже много. Впрочем, и желание жить – сильное чувство. И вот еще – она так устала быть одна… В самом деле много, а значит – не так уж важна заплаченная цена: сначала тебе обещали, что не будут требовать других имен женщин из Школы, но потом – приходилось и называть, и примириться с чьей-то гибелью…

А ведь он был прав, в самом деле – понять этот путь сумели не все. Кто-то ушел… Но не все уходившие тогда покинули орден именно по этой причине.
Сестра Рэна снова вглядывается во фреску, словно пытаясь посмотреть сквозь нее. Впрочем, так и есть. Сейчас она ясно видит – как будто нарисованным рядом, за плечом великого магистра и чуть в стороне – еще одного человека. Она знает, что его там не может быть – брат Саторо не имел никакого отношения к «от соанцев погибшим» братьям, его уже не было в ордене к этому времени. Но для нее их связывает совсем иная логика. И потому – она ясно видит бывшего брата-библиотекаря, еще одного из тех, кому орден обязан своим нынешним путем. Нет, он не трудился для этого, как великий магистр. У него была своя цель, и сестра Рэна не может и теперь поручиться, что поняла ее. Но случилось так, что однажды ему пришлось изложить, кто же он на самом деле и для чего пришел к ним. И они, выслушав его – почти все они, тогда великий магистр оставил решение на волю братьев, - они велели брату Саторо уходить… а сами – запомнили то, что он сказал. И научились у него… у них, у людей, пришедших, если верить их словам, из другого мира, где не осталось ран, что они могли бы исцелить… В такое ей до сих пор трудно поверить, куда легче было бы – признать его демоном в облике человека. Но он все-таки был слишком человеком, брат Саторо. Более сильным, более умелым… А значит, они могли взять из его слов то, что было возможно и полезно для них.
- Мы многому научились у вас, - произносит сестра Рэна.
Мы поняли, как важно – посылать своих людей поближе к тем, у кого есть власть. Мы так и делаем теперь
Мы поняли, слушая тебя, что не можем уловить, что общего между тобой и теми двумя, которые тоже оказались из иного мира – монах, дипломат, принцесса… Кроме одного – вы не были теми, кем себя называли,- и вы знали больше любого человека. Мы запомнили это и поняли: тот, кто знает больше иных, опасен – если он не с нами. Опасен, за кого бы он себя ни выдавал. Пусть лучше погибнут лишние «грамотеи» - орден сам позаботится о том, чтобы грамотные в этой земле еще были, у него есть школы!
…Вот и о школах ты, бывший брат, успел сказать очень важное, а я – научиться. У тебя были немалые способности ко внушению и лекарскому делу, у тебя – у мужчины! – уже этому не поверили бы никогда в Школе святой Асы. Но они были еще просто-напросто сильнее всего, что доводилось прежде видеть. И ты говорил: «Я не знаю, смогу ли я передать свои знания, нас воспитывают с младенчества…» Ты говорил – я услышала и запомнила. Это мой путь среди множества путей Ордена.
Мне пришлось долго просить о позволении – новый магистр, Арэда, сам сведущий в лекарском деле, и раньше не доверял таким методам, как внушение… Но в конце концов удалось договориться.
И сестра Рэна гордится тем, что ей, пожалуй, удалось взяться за большее, чем сумела некогда Школа святой Асы – вся Школа!.. Там давно говорили о том, что способности и к лекарству, и ко внушению у всех разные, и кое-что из этих склонностей можно распознать еще в детстве… Но принимали всех, кто приходил в школу, и учили – в меру способностей. Она же старается – искать и находить тех, в ком уже в раннем детстве что-то брезжит. Он же говорил – учить с младенчества… Ну, самых что ни на есть младенцев еще не разберешь, но уже чуть постарше…
Ах, как же удачно удалось обставить выбор! Никто не скажет теперь, клянусь святой Асой, что Орден собирает и растит ведьм! Это не ее идея, нет, - одного из братьев теологического магистрата. Новая храмовая служба, которую может провести орденский священник и орденская сестра в любом храме империи. Благословение детей этого селения.
…и пока брат благословляет каждого из них, она, держа светильник, внимательно вглядывается в детей – а потом, если заметит что-то нужное – и в матерей, чтобы запомнить, кого искать. Потому уже – проще простого, разослать осведомителей и узнать, куда приходить. Так можно вглядеться еще раз, спокойнее, дольше – и вернее.
Эксперимент еще далек от завершения, школе еще два года до первого выпуска, но она видит, что не ошибалась, отбирая.
…Это не так уж сложно – нужно разрешить себе на несколько мгновений быть прежней собой. И, узнав свою, успеть вернуться – до того, как станет больно…
Жаль, она не знает, как сделать что-то подобное с мальчиками. Он ведь мог, он, называвшийся именем Саторо! Так что пока орденские школы для мальчиков учат кого грамоте, кого воинскому ремеслу, а уж если послушать, что делают в землях подальше и без должного разумения – иногда уши вянут слушать. Хоть та же арканарская Патриотическая школа… Зато за школы в орденской земле краснеть не приходится. Кстати, кого нельзя научить внушать, тому, между прочим, можно внушить
- Вот так-то, бывший брат. Мы многому научились у вас. Только…
Что «только»? А, вот, он ведь говорил еще об одном. Правда, о том, что почти не имеет отношения к цели и пути ордена. А потому – стоит ли об этом думать? Может быть, и нет. Только…
Сестра Рэна проходит вдоль стены чуть дальше и подходит к окну. За ним – ночной портовый город, раскинувшийся по склонам бухты. Когда-то, много лет назад, она жила в этом городе, и не одна… Потом… потом была та история, из-за которой она осталась одна и – оказалась поначалу в ордене вовсе не как сестра, а как обвиняемая… Впрочем, вот об этом она в самом деле не желает думать и помнить сейчас. Это было давно и словно не с ней.
…так о чем же говорил брат Саторо, как бы его ни звали на самом деле? Ах да, о Боге. О том, что в их мире Бог приходил в мир. И о том, что человек, даже сам не зная того, жаждет встречи с Ним, покуда не встретит.
Странно, почти невозможно представить такое – как могло случиться, чтобы Бог вошел в мир, который сотворил – и мир не нашел свой конец?
Он так и не смог это объяснить им тогда. А может, и не знал – ведь он ответил на ее вопрос: их, пришедших, прислал сюда не Бог. Сюда. В мир, тоже сотворенный Им. Впрочем, иные трактаты толкуют, что все это – один мир со множеством миров в нем. И если поверить, что такое возможно в самом деле…
- Но если Бог приходил в мир, почему же это мир таков? Почему в нем столько зла? – беззвучно произносит сестра Рэна, глядя на ночной город, все тот же вопрос, который она так и не задала тому человеку.
Но на этот вопрос бывший брат Святого ордена Саторо, бывший арканарский житель Сэда, - бывший сотрудник Института экспериментальной истории Карел Пеликан, человек со сложной судьбой и странными для прогрессора взглядами, ответить никак не может. Хотя бы потому, что он сейчас – очень далеко от того места, где задан вопрос.
Впрочем, сестра Рэна и не ждет ответа – просто не может не спрашивать…

03.08.2014

P.S. Постграф, ибо в голове крутилось:

«Но почему мы клонимся без сил,
Нам кажется, что кто-то нас забыл,
Нам ясен ужас древнего соблазна,

Когда случайно чья-нибудь рука
Две жердочки, две травки, два древка
Соединит на миг крестообразно?»

Н. Гумилев «Сыны Каина»


Примечания для любопытных читателей

* За название благодарю ИннуЛМ.

*Мне уже неоднократно попадались упоминания (в итоге они ведут к нескольким ответам в офф-лайн интервью Б.Н.Стругацкого) о том, что землян, действующих в ТББ, еще нельзя назвать «прогрессорами»:

«А дон Румата, кстати, вовсе не был прогрессором. (...) Во времена Руматы института прогрессорства вообще не существовало. Историки (и Румата в том числе) занимались только ИЗУЧЕНИЕМ, а какое-либо ВОЗДЕЙСТВИЕ запрещалось в принципе. Даже спасение ростков культуры рассматривалось, строго говоря, как опасное и не рекомендуемое вмешательство».
http://www.rusf.ru/abs/int_t26.htm#0067

Но термин прижился (как те же пресловутые «феаноринги», которых тоже нет в оригинальных текстах!) и кроме того, именно в игровой реальности, судя по известному мне, земляне как раз довольно активно вмешивались в события.

* События первой сцены вымышлены полностью; во второй в качестве событий прошлого упомянуты обстоятельства: из квенты на игру; из игровых событий; из после-игрового обсуждения командой Святого ордена, что могло быть дальше. Впрочем, и мыше-отсебятины (вся затея со школами) там тоже хватает!

Comments

( 8 comments — Leave a comment )
aini_svetlja4ok
Aug. 10th, 2014 06:12 pm (UTC)
Какая интересная вещь эта ноосфера.
kemenkiri
Aug. 10th, 2014 07:58 pm (UTC)
Ой, из ноосферы на меня вообще много что в районе сей игры выпадало!
morra_winter
Aug. 10th, 2014 06:42 pm (UTC)
Да, страшненько...
Получается, на игре эта летучая мышка только крылышки расправляла.
kemenkiri
Aug. 10th, 2014 07:58 pm (UTC)
И если ее какая саблезубая кошка не изловит или на булавку не наколют - то да, вот примерно так продолжит расправлять...
quasi_genie
Aug. 10th, 2014 07:43 pm (UTC)
Славно как
a_weize
Aug. 10th, 2014 08:02 pm (UTC)
Прекрасный отчет, спасибо!
А за сестру Рэну стоит молиться, вот без дураков=)
inna_lm
Aug. 10th, 2014 08:43 pm (UTC)
Пришел один из подопытных читателей - полюбоваться на выложенный текст и поаплодировать.))
hild_0
Aug. 14th, 2014 09:18 am (UTC)
Спасибо. Стремно, вот правда - стремно. И постфикс - очень в тему.
( 8 comments — Leave a comment )

Latest Month

October 2017
S M T W T F S
1234567
891011121314
15161718192021
22232425262728
293031    
Powered by LiveJournal.com
Designed by Tiffany Chow