Kemenkiri (kemenkiri) wrote,
Kemenkiri
kemenkiri

Category:
  • Music:

Перевод. Гондорский. Советую всем. (Kielle. In memoriam - 3)

...это еще и потому, что вчера я была дохлая и не пошла на сбор, где меня ждали. А перевод некоторое время уже лежал и чего-то ждал. Но не только.
Рассказ действительно восхитительно подходит в качестве "исторического предисловия" к игре "Север и юг" - но помимо того, это просто хорошая проза. И замечательный пример работы с источником - когда из пары сухих абзацев "Повести Лет" встает не один живой характер, а три поколения таковых (и даже четыре, но сын Хьярмендакила обрисован наиболее бегло), а еще - положение в Гондоре и то, что будет потом - та самая каша, которая заварится несколькими поколениями позже стараниями пока самого младшего участника событий... И все это - без теории и обощении, не выходя за пределы одного (хоть и со многими участниками) разговора на дворцовом балконе Осгилиата...
Так что если вам что-то не понравится, дело скорее в качестве перевода, чем в оригинале.

Kielle
Наследие


От автора. Что я могу сказать? Я действительно занялась древними королями. Эта история происходит примерно за 2000 лет до событий «Властелина Колец». Я не могу точно подтвердить, что братья в ней были близнецами, но некоторые детали указывают на это, так что я приняла такую версию.
Шуточное предупреждение. Здесь есть фраза о «братоубийцах и узурпаторах». Она должна звучать чудовищной иронией, поскольку и то и другое случилось примерно двумя поколениями спустя, как непосредственный результат добрых намерений этого короля, но это история для другого раза…


Осгилиат, 1142 г. Т.Э.
«Что ты видишь?»
Озадаченный Нармакил повернулся, чтобы посмотреть через плечо. Морской ветер со стороны реки сдувал пряди черных волос ему на глаза – длеко видящие серые глаза одного их потомков Элендиля.
«В городе? Или за ним?»
«Я задал вопрос, мальчик».
Нармакил подавил вздох и снова повернулся, опустив локти на мраморную балюстраду. Он едва ли был «мальчиком», но кто же спорит с собственным дедом!
«Я вижу крышу, улицы и гавань. Людей, товары и корабли. Я вижу Осгилиат Все в порядке».
«Как обычно, Нарма, у тебя совсем нет воображения», - шутливо сказал Кальмакил, толкая брата в бок, чтобы занять именно его место у перил, хотя на обширном балконе было достаточно свободного места.
«Каждый может увидеть дома и людей. Он не об этом спрашивает».
«Тогда о чем же я спрашиваю?» - невозмутимо спросил король Хьярмендакил, разместившийся в удобном кресле.
Кальмакил подмигнул брату и шагнул в сторону, сделав драматический жест, словно предлагая город в дар другому. Сходство братьев было несомненным, и не удивительно – Нармакил был старшим наследником именно благодаря разнице в несколько минут.
«Что вижу я? Мир и процветание. Гондор- лучшие земли Арды, и Осгилиат – бриллиант в его крылатой короне. Ты можешь теперь оценить, за что ты сражался и чего достиг, arataro, и мы тем более. Как и любой житель твоего королевства, начиная от нашего отца и до последнего мальчишки на улицах Умбара».
«Ты немного пережимаешь», - пробормотал Нармакил.
«Ты просто злишься, что твой ответ был таким скучным», - ответил ему Кальмакил.
Дед фыркнул на обоих. Двое взрослых мужчин в расцвете сил, они до сих пор вели себя временами как дети, которых он впервые держал на руках восемьдесят четыре года назад. Близнецы в королевском роду! Первое время это казалось дурным знаком, предзнаменованием гражданской распри, но беспокойство утихло, когда они выросли добродушными людьми, более интересующимися плаваниями и песнями. Чем наследованием.
В этом-то и состояла проблема.
Но сейчас Хьярмендакил только покачал головой и оставил свои мысли при себе.
«Лесть может быть опасна для юноши, но никогда еще не повредила старику. Подите прочь, вы оба. Отец хотел поговорить с вами, когда вы освободитесь от аудиенции у меня. Вы свободны».
Он властно повел рукой, и Нармакил и Кальмакил вышли с одинаковым вежливым поклоном (и обменявшись насмешливыми взглядами).
Несколько мгновений король просто наслаждался покоем – тихий изменчивый шум города внизу, время от времени прерываемый выкриком торговца или криком чайки над головой, в безоблачном голубом небе Его город. Его мир. Кальмакил был в этом прав, в конце концов. Хьярмендакил больше не помнил лица тех, кто пал в войнах первых лет его правления. Он уже едва ли мог вспомнить лицо собственного отца…
Король решительно откинул в сторону плед и, встав, нетвердым шагом направился к перилам сам. Там он ухватился за оружие, которым когда-то прорубил кровавый путь через орду истерлингов – давно, очень давно, - и посмотрел на свой город. На крыши, улицы и гавань. На мир и процветание.
«А что видишь ты?» - внезапно спросил он еще раз, тихо, но ясно.
«Я?» - паж, почти незаметный в каменной нише позади балкона, где он читал, сидя скрестив ноги, поднял на него взгляд. Заговорив, он уже откладывал книгу в сторону и поднимался на ноги, готовый исполнить просьбу своего господина.
«Да, ты», - ответил Хьярмендакил, когда мальчик присоединился к нему у перил. Он был ростом только до плеча короля, но шестнадцать лет – это почти ничто для нуменорской крови, у него было еще много времени, чтобы вырасти.
К его удовольствию, мальчик на стал тратить время на вопросы вроде «почему». Он просто внимательно смотрел на все стороны света, смотрел долго и пристально. Затем примерно минуту он молчал, наморщив лоб от раздумий.
«Я вижу в гавани военные корабли, пришвартованные и используемые как склады», - сказал он наконец немного неуверенно. – «Я вижу на наших рыночных площадях меньше торговцев-истерлингов, чем в прошлом году, и меньше, чем в позапрошлом. Я ничего не вижу на юге… ни отправленных патрулей, ни вестей с границы, потому что мы больше не считаем Умбар врагом».
Он бросил на Хьярмендакила бесстрашный взгляд, и его зоркие серые глаза были серьезны. «И я вижу, что этот мир не продлится до тех пор, когда я взойду на трон».
Король все еще смотрел на заходящее солнце, но он задумчиво кивнул. «Твой отец и дядя – хорошие люди, но они не знают о войне ничего, кроме прочитанного в книгах. И мой сын, твой дед, немногим лучше. Мой Атанатар – хороший дипломат, да… Но однажды дипломатии будет недостаточно».
Его руки крепко сжали холодный мрамор искривленными пальцами, а лицо исказилось разочарованием. «И они не видят этого! Я мог бы сказать им, но если они не видят…» Он вздохнул, и на мгновение годы так тяжко навалились на него, что мальчик поспешил его поддержать. Помощь не была принята, но попытка – оценена похлопыванием по плечу.
«Ты видишь, Миналкар», - сказал Хьярмендакил тихо и настойчиво. Его рука стиснула шелковую одежду и тонкую руку юноши. «Ты сын сына моего сына – и все же в тебе более от меня, чем в любом другом из нашего рода. Ты – моя надежда. Я знаю, что прошу тебя о многом, в твоем возрасте, но мое время истекает…»
Его правнук решительно кивнул, выглядя гораздо взрослее своих лет. «Я не подведу тебя, господин мой, и Гондор не сгниет изнутри. Я сделаю все, что бы ни потребовалось…»
«Нет! Не нужно крови», - резко сказал Хьярмендакил, и его хватка стала железной. – «Только не в этих стенах. Не в этой семье. Никогда. Дом Элендила – такая же неотъемлемая часть Гондора, как море и камень. Мы – не братоубийцы. И не узурпаторы».
Миналкар открыл от удивления рот, его глаза расширились, и король с радостью понял, что такая мысль и не приходила ему в голову. «Я не буду… arataro, я некогда не буду! Я поклянусь самим Древом, если ты попросишь меня…»
«нет нужды. Ты мой истинный наследник. Твоего слова достаточно». Хьярмендакил отпустил плечо юноши и ласково коснулся его щеки – и на мгновение, гладя в эти честные серые глаза, он вспомнил лицо своего отца. Только на мгновение. Затем это ушло, и голы снова тяжко обступили его, словно камень, безжалостно пригибая плечи, затуманивая взгляд лишая силы руки. Так мало времени осталось, и так много еще нужно сделать…
И он наконец принял поддержку Миналкара и, отправляясь к вечерней аудиенции, думал о том, что для этого города, возможно – только возможно – есть надежда. Для его королевства. Для его народа.
Хотя для этого должно пройти еще немало времени.

*


«Каноническое послесловие»
[От переводящей Мыши: я заменила цитату-пересказ, взятую автором с некоего сайта «Анналы Арды» на ближайшую по смыслу толкиеновскую. Это HOME XII, гл. IX. Making of Appendix A, (1) Realms in Exile, "Заметка о более подробной версии истории Распри Родичей во Втором издании (ВК)"]

"Нармакил и Кальмакил любили, подобно отцу своему Атанатару, праздность; Миналкар же, старший сын Кальмакила, был человеком великой силы, подобно прадеду его Хьярмендакилу, которого он почитал. Уже к концу правления Атанатара к голосу Миналкара прислушивались в королевском совете; а в 1240 г. Нармакил, желая освободиться ото всех забот правления, дал ему новую должность и титул karma-kundo, "Хранителя шлема", что в терминах Гондора означало Crown-lieutenant или регента. Таким образом он практически стал королем, хотя действовал от имени Нармакила и (затем) Кальмакила, кроме вопросов войны и обороны, за которые он отвечал целиком сам. Поэтому его правление часто считается от 1240 года, хотя он стал королем под именем Ромендакила только в 1304 г. после смерти отца. Северяне намного увеличились в числе во времена мира, установленного силой Гондора..."

«Каноническое послесловие»- 2 (от переводящей Мыши)

Согласно данным 12 тома («Наследники Элендила»), Нармакил и Кальмакил все же не близнецы – они родились соответственно в 1049 и 1058 гг. Т.Э. Что, впрочем, совершенно, ИМХО не помешало Kielle адекватно описать их характеры!
По тому же источнику, 1142 – это за 7 лет до смерти Хьярмендакила, Миналкару в это время действительно 16 лет.
Tags: переводы
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic
    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 25 comments