Kemenkiri (kemenkiri) wrote,
Kemenkiri
kemenkiri

  • Music:

Перевод. Каменный;-)

...Краткий экскурс в образ Феанора, а также нуменорскую и гондорскую историю с точки зрения палантира. У видящего камня может быть своя точка зрения...
У этого текста есть ритм и мелодика, и если вы ее не видите - виноват косой на язык переводчик, а не автор.


Finch

Зрячий Камень

Я – камень, что покоится в реке, грезя о былых днях. Воды реки струятся надо мной, но не могут сдвинуть меня, поскольку я слишком тяжел. Рыбы и иные жители зеленых глубин проплывают мимо меня, поскольку не могут меня съесть, а я не могу предложить им убежище. Иногда кто-нибудь из них подплывает ближе и смотрит на меня выпуклыми глазами. Но я не поверяю мои секреты тем созданиям, что даже не смогли бы назвать по имени то, что видят, если бы владели речью, я остаюсь для них гладким, темным шаром с огненной сердцевиной, неизменным в потоках времени.

Но я храню воспоминания. Я помню руки моего создателя, его длинные пальцы, тонкие, но сильные, его огненный дух, что своим прикосновением зажег и мое пламя. Он был из древнего и бессмертного народа, и я помню его лицо, бледное и прекрасное, его глаза с острым, как кинжалы, взглядом, и волосы цвета воронова крыла. Его образ живет в моем горящем сердце, и тот, у кого будет достаточно силы ума и духа, чтобы управлять мной, тоже может увидеть его, - или смог бы, если бы я не был потерян для тех глаз, что поймут. Он сделал меня, первым из семерых братьев под властью Камня-Отца. И один из семи братьев смотрел в меня, когда я был лишь недавно сделан, и через меня он разговаривал с другими сыновьями своего отца. Но все они восстали и ушли, и никто не вернулся, но я знаю, что судьба их была темна.

Если я влажен – это потому, что я лежу под водой, а не потому, что я плачу. Камни не проливают слезы.

Мы были оставлены, мои братья и я, но однажды нас собрали и отнесли на белый корабль с крепкими парусами. Западный ветер понес его к обширному острову посреди морских вод, - звезде(*), упавшей с небес и ставшей скалами и плодородной землей. А в центре поднимался столп небес, крутая гора с огненным сердцем, подобным моему, только более опасным: неприрученным и неприручаемым, не созданным ничьей рукой. Народ Людей, что жил на этом острове, был велик и славен своими трудами: высокие корабли, величественные чертоги, башни с высокими шпилями. Эти и многие другие образы я храню от лет, проведенных на острове, ибо многие вглядывались в меня и моих братьев, чтобы увидеть огромный мир и его чудеса. Они путешествовали далеко, и пришел день, когда я содержал, казалось, все, что можно увидеть.

Но мой взгляд еще не увидел всю глубину людской гордыни и безумия. Они все же были народом смертных. Они прятали свои гробницы в ущельях, но не могли сами спрятаться от смерти сами, и они возжелали получить больше жизни. Я всего лишь камень, мне трудно понять такое, но то, что видел я и мои братья, мы запомнили – а зрячие камни не лгут. И мы видели, как люди этого острова, соблазненные ложью и пустыми обещаниями продления жизни, упали с высот, построив бессмысленный храм древнему и лживому духу, и черный дым от человеческих жертвоприношений поднимался к плачущим небесам. Последний же из королей Падшей Звезды восстал, чтобы вырвать продолжение жизни у тех, кто не мог его дать, и орлы Владыки Дыхания Арды пролетели над огненной горой(**), и ее пламенная сердцевина изверглась.

Если я влажен – это потому, что я лежу под водой, а не потому, что я плачу. Камни не проливают слезы.

Остров утонул под вздымающимися волнами, но я мои братья не погибли. Под кровоточащим небом семь кораблей с изорванными парусами, несомых бурей, достигли берегов на востоке, и там король и его сыновья нашли для каждого из нас собственное место. Они построили город в новом, обширном королевстве, где мощный мост пересекал реку, в которой я лежу ныне. А рядом с мостом они построили купол и башню, и в самой верхней комнате башни они водрузили меня на пьедестал, сделав главным среди моих братьев. Там я видел короля, его сыновей и их долгоживущих союзников, что вели войну против древнего и лживого духа – и небеса темнели от дымов, что извергала неукрощенная гора. Когда долгий труд войны наконец завершился миром, это стоило немалой цены, а гордыня и безумие людей лишили новую эпоху самых ярких ее красок в самый час ее начала.

Король следовал за королем, а я оставался на своем пьедестале, и все они вглядывались в меня, позволяя моему взгляду блуждать, высматривая, откуда могут прийти их враги или друзья. Если не все из них правили хорошо и некоторые приносили стране горе, это случалось вовсе не от недостатка мудрости или какой-то лжи в моей огненной сердцевине, поскольку зрячие камни не лгут. Но многие из королей были велики и славны, а народ их – благородным и доблестным, и если слава угасла, а раздор и зло прокрались в самое сердце королевства – что же, таков путь всех вещей в мире. Я всего лишь камень и не могу понять подобные дела, но я и мои братья узнали с течением времени, что это именно так.

Если я влажен – это потому, что я лежу под водой, а не потому, что я плачу. Камни не проливают слезы.

Пришел король, чей сын женился на дочери младшего народа, и она последовала за ним, покинув своих родных и имя, данное ей в детстве. Она смотрела в меня однажды – и оставила во мне образ женщины, жены и матери – не более, но и не менее. Я видел, что она любила так же, как другие женщины, жены и матери, но она была дочерью младшего народа, а ее сын – отпрыском матери из младших людей. Его лицо я также сохранил в памяти, - красивое и достаточно гордое, чтобы быть достойным короля, - а бесстрашный северный дух матери сиял в его взгляде. Всякий, кто вызовет его образ из моей памяти, сочтет его бОльшим, но не меньшим, гордым своим происхождением и достойным короны. Но, увы, кто будет смотреть теперь, когда я утерян?

В те давние дни были люди, что видели не так ясно, как я, хотя я – только камень. Мне не понять такие дела, поскольку для меня жизнь любого смертного, долгая или короткая, - всего лишь рябь на реке времени. Один из таких людей восстал, дабы лишить сына матери из меньших людей его законного наследия., - и око моего брата, что лежал в Сторожевой башне показало мне, что многие последовали за ним. Король противостоял им, пока были силы, но в конце концов они осадили его город по берегам великой реки, и припасы истощились, и дети умирали от голода из-за гордыни и безумия других, - тоже человеческие жертвы, только другого рода.

Если я влажен – это потому, что я лежу под водой, а не потому, что я плачу. Камни не проливают слезы.

Но даже такой ценой не была достигнута ни победа, ни мир. Когда тела и разум осажденных ослабели до того, что они ели своих ближних, женщин и детей, мятежники завоевали и опустошили город. Кровь текла по улицам, огонь взлетал над горящими зданиями, и небеса снова затянуло черным дымом. Последний верный советник короля, стоял в верхней комнате Башни Купола, и ему не нужно было вглядываться в мою пламенную сердцевину, чтобы увидеть языки пламени, - и он схватил меня и поспешил вниз по ступеням, чтобы спасти себя и меня.

Мы спускались все ниже и ниже, а огонь отрезал путь наверх, распространяясь все дальше, но башня была слишком высока в своей гордости. Прежде, чем мы достигли ее подножия, ее основание разломилось и разрушилось, и башня с великим шумом обвалилась в реку. Советник не дожил до того мига и не увидел клубы пара, поднявшиеся от реки; я запомнил его лицо, уже не суровое и мудрое, кашляющее, силящееся вдохнуть и задыхающееся в дыму. И я выпал из его стиснутых рук, упал в воду и утону, ибо я тяжел. Я упал на самое дно, темный гладкий шар с огненной сердцевиной. И здесь я покоюсь, омываемый водами.

Я не могу сказать, что случилось с королем; возможно, он бежал, возможно, он погиб. И если он бежал, возможно, он вернул королевство, и возможно впредь оно процветали; но возможно и нет. Ибо пути мира не изменятся, пока он существует, и после каждой передышки поднимаются новые тени. Но меня они больше не омрачат. Я не знаю, где теперь мои братья, и не беспокоюсь о том; хотя я и зрячий камень, я уже узрел все, что мог.

Если я влажен – это потому, что я лежу под водой, а не потому, что я плачу. Камни не плачут, даже если их сердце – из пламени, а не из камня. Но я забыт, потерян в реке времени, и в сумрачных зеленых глубинах этих вод я слеп, словно от слез.

* Остров Нуменор имел очертания пятиконечной звезды.
** Или, выражаясь более прозаически, фумаролы [= дымы] часто видны перед извержением вулкана.
----

Постграф от переводящей Мыши:

"Я светлый оникс – я лежу в земле –
В мучительной и мерзостной темнице,
А ты, мертвец, обрадовался мгле
И траурной дешевой колеснице.

Я свет свой жаждал жизни расточить,
Навеки замкнутый под слоем чернозема,
И силюсь в темноте сорвать его печать,
А ты, зарю забыв, лежишь в земле, ты – дома".

Юргис Балтрушайтис
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic
    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 14 comments