Kemenkiri (kemenkiri) wrote,
Kemenkiri
kemenkiri

Categories:
  • Music:

Перевод. Каменный;-)

...Краткий экскурс в образ Феанора, а также нуменорскую и гондорскую историю с точки зрения палантира. У видящего камня может быть своя точка зрения...
У этого текста есть ритм и мелодика, и если вы ее не видите - виноват косой на язык переводчик, а не автор.


Finch

Зрячий Камень

Я – камень, что покоится в реке, грезя о былых днях. Воды реки струятся надо мной, но не могут сдвинуть меня, поскольку я слишком тяжел. Рыбы и иные жители зеленых глубин проплывают мимо меня, поскольку не могут меня съесть, а я не могу предложить им убежище. Иногда кто-нибудь из них подплывает ближе и смотрит на меня выпуклыми глазами. Но я не поверяю мои секреты тем созданиям, что даже не смогли бы назвать по имени то, что видят, если бы владели речью, я остаюсь для них гладким, темным шаром с огненной сердцевиной, неизменным в потоках времени.

Но я храню воспоминания. Я помню руки моего создателя, его длинные пальцы, тонкие, но сильные, его огненный дух, что своим прикосновением зажег и мое пламя. Он был из древнего и бессмертного народа, и я помню его лицо, бледное и прекрасное, его глаза с острым, как кинжалы, взглядом, и волосы цвета воронова крыла. Его образ живет в моем горящем сердце, и тот, у кого будет достаточно силы ума и духа, чтобы управлять мной, тоже может увидеть его, - или смог бы, если бы я не был потерян для тех глаз, что поймут. Он сделал меня, первым из семерых братьев под властью Камня-Отца. И один из семи братьев смотрел в меня, когда я был лишь недавно сделан, и через меня он разговаривал с другими сыновьями своего отца. Но все они восстали и ушли, и никто не вернулся, но я знаю, что судьба их была темна.

Если я влажен – это потому, что я лежу под водой, а не потому, что я плачу. Камни не проливают слезы.

Мы были оставлены, мои братья и я, но однажды нас собрали и отнесли на белый корабль с крепкими парусами. Западный ветер понес его к обширному острову посреди морских вод, - звезде(*), упавшей с небес и ставшей скалами и плодородной землей. А в центре поднимался столп небес, крутая гора с огненным сердцем, подобным моему, только более опасным: неприрученным и неприручаемым, не созданным ничьей рукой. Народ Людей, что жил на этом острове, был велик и славен своими трудами: высокие корабли, величественные чертоги, башни с высокими шпилями. Эти и многие другие образы я храню от лет, проведенных на острове, ибо многие вглядывались в меня и моих братьев, чтобы увидеть огромный мир и его чудеса. Они путешествовали далеко, и пришел день, когда я содержал, казалось, все, что можно увидеть.

Но мой взгляд еще не увидел всю глубину людской гордыни и безумия. Они все же были народом смертных. Они прятали свои гробницы в ущельях, но не могли сами спрятаться от смерти сами, и они возжелали получить больше жизни. Я всего лишь камень, мне трудно понять такое, но то, что видел я и мои братья, мы запомнили – а зрячие камни не лгут. И мы видели, как люди этого острова, соблазненные ложью и пустыми обещаниями продления жизни, упали с высот, построив бессмысленный храм древнему и лживому духу, и черный дым от человеческих жертвоприношений поднимался к плачущим небесам. Последний же из королей Падшей Звезды восстал, чтобы вырвать продолжение жизни у тех, кто не мог его дать, и орлы Владыки Дыхания Арды пролетели над огненной горой(**), и ее пламенная сердцевина изверглась.

Если я влажен – это потому, что я лежу под водой, а не потому, что я плачу. Камни не проливают слезы.

Остров утонул под вздымающимися волнами, но я мои братья не погибли. Под кровоточащим небом семь кораблей с изорванными парусами, несомых бурей, достигли берегов на востоке, и там король и его сыновья нашли для каждого из нас собственное место. Они построили город в новом, обширном королевстве, где мощный мост пересекал реку, в которой я лежу ныне. А рядом с мостом они построили купол и башню, и в самой верхней комнате башни они водрузили меня на пьедестал, сделав главным среди моих братьев. Там я видел короля, его сыновей и их долгоживущих союзников, что вели войну против древнего и лживого духа – и небеса темнели от дымов, что извергала неукрощенная гора. Когда долгий труд войны наконец завершился миром, это стоило немалой цены, а гордыня и безумие людей лишили новую эпоху самых ярких ее красок в самый час ее начала.

Король следовал за королем, а я оставался на своем пьедестале, и все они вглядывались в меня, позволяя моему взгляду блуждать, высматривая, откуда могут прийти их враги или друзья. Если не все из них правили хорошо и некоторые приносили стране горе, это случалось вовсе не от недостатка мудрости или какой-то лжи в моей огненной сердцевине, поскольку зрячие камни не лгут. Но многие из королей были велики и славны, а народ их – благородным и доблестным, и если слава угасла, а раздор и зло прокрались в самое сердце королевства – что же, таков путь всех вещей в мире. Я всего лишь камень и не могу понять подобные дела, но я и мои братья узнали с течением времени, что это именно так.

Если я влажен – это потому, что я лежу под водой, а не потому, что я плачу. Камни не проливают слезы.

Пришел король, чей сын женился на дочери младшего народа, и она последовала за ним, покинув своих родных и имя, данное ей в детстве. Она смотрела в меня однажды – и оставила во мне образ женщины, жены и матери – не более, но и не менее. Я видел, что она любила так же, как другие женщины, жены и матери, но она была дочерью младшего народа, а ее сын – отпрыском матери из младших людей. Его лицо я также сохранил в памяти, - красивое и достаточно гордое, чтобы быть достойным короля, - а бесстрашный северный дух матери сиял в его взгляде. Всякий, кто вызовет его образ из моей памяти, сочтет его бОльшим, но не меньшим, гордым своим происхождением и достойным короны. Но, увы, кто будет смотреть теперь, когда я утерян?

В те давние дни были люди, что видели не так ясно, как я, хотя я – только камень. Мне не понять такие дела, поскольку для меня жизнь любого смертного, долгая или короткая, - всего лишь рябь на реке времени. Один из таких людей восстал, дабы лишить сына матери из меньших людей его законного наследия., - и око моего брата, что лежал в Сторожевой башне показало мне, что многие последовали за ним. Король противостоял им, пока были силы, но в конце концов они осадили его город по берегам великой реки, и припасы истощились, и дети умирали от голода из-за гордыни и безумия других, - тоже человеческие жертвы, только другого рода.

Если я влажен – это потому, что я лежу под водой, а не потому, что я плачу. Камни не проливают слезы.

Но даже такой ценой не была достигнута ни победа, ни мир. Когда тела и разум осажденных ослабели до того, что они ели своих ближних, женщин и детей, мятежники завоевали и опустошили город. Кровь текла по улицам, огонь взлетал над горящими зданиями, и небеса снова затянуло черным дымом. Последний верный советник короля, стоял в верхней комнате Башни Купола, и ему не нужно было вглядываться в мою пламенную сердцевину, чтобы увидеть языки пламени, - и он схватил меня и поспешил вниз по ступеням, чтобы спасти себя и меня.

Мы спускались все ниже и ниже, а огонь отрезал путь наверх, распространяясь все дальше, но башня была слишком высока в своей гордости. Прежде, чем мы достигли ее подножия, ее основание разломилось и разрушилось, и башня с великим шумом обвалилась в реку. Советник не дожил до того мига и не увидел клубы пара, поднявшиеся от реки; я запомнил его лицо, уже не суровое и мудрое, кашляющее, силящееся вдохнуть и задыхающееся в дыму. И я выпал из его стиснутых рук, упал в воду и утону, ибо я тяжел. Я упал на самое дно, темный гладкий шар с огненной сердцевиной. И здесь я покоюсь, омываемый водами.

Я не могу сказать, что случилось с королем; возможно, он бежал, возможно, он погиб. И если он бежал, возможно, он вернул королевство, и возможно впредь оно процветали; но возможно и нет. Ибо пути мира не изменятся, пока он существует, и после каждой передышки поднимаются новые тени. Но меня они больше не омрачат. Я не знаю, где теперь мои братья, и не беспокоюсь о том; хотя я и зрячий камень, я уже узрел все, что мог.

Если я влажен – это потому, что я лежу под водой, а не потому, что я плачу. Камни не плачут, даже если их сердце – из пламени, а не из камня. Но я забыт, потерян в реке времени, и в сумрачных зеленых глубинах этих вод я слеп, словно от слез.

* Остров Нуменор имел очертания пятиконечной звезды.
** Или, выражаясь более прозаически, фумаролы [= дымы] часто видны перед извержением вулкана.
----

Постграф от переводящей Мыши:

"Я светлый оникс – я лежу в земле –
В мучительной и мерзостной темнице,
А ты, мертвец, обрадовался мгле
И траурной дешевой колеснице.

Я свет свой жаждал жизни расточить,
Навеки замкнутый под слоем чернозема,
И силюсь в темноте сорвать его печать,
А ты, зарю забыв, лежишь в земле, ты – дома".

Юргис Балтрушайтис
Subscribe

  • Барятинские: приключения одного сельца... его владельцев... и нас заодно!

    А между тем... я совершенно пропустила, что у ув. тов. Хэла еще когда появился отчет о том, как мы с ним летом ездили в полях около Данкова искать…

  • (no subject)

    А у нас тут опять "не мешай в голове две книги"... И взгремев кандалами, Пробормочется снова: Лучше б ты предпочла мне Келеборна Лесного,…

  • (Кредо бешеных белок?)

    Видимо, по следам общения с вышепомянутой подборкой стихов: * Так будет потом и так было в начале - Вытаскивал ангел из всякой печали, Была невесома…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 14 comments

  • Барятинские: приключения одного сельца... его владельцев... и нас заодно!

    А между тем... я совершенно пропустила, что у ув. тов. Хэла еще когда появился отчет о том, как мы с ним летом ездили в полях около Данкова искать…

  • (no subject)

    А у нас тут опять "не мешай в голове две книги"... И взгремев кандалами, Пробормочется снова: Лучше б ты предпочла мне Келеборна Лесного,…

  • (Кредо бешеных белок?)

    Видимо, по следам общения с вышепомянутой подборкой стихов: * Так будет потом и так было в начале - Вытаскивал ангел из всякой печали, Была невесома…