July 23rd, 2004

Мыщер

"Поспел - пора снимать" (с;-)

Продолжаем вывешивать странные переводы - мало ли кто их из чувства извращенности прочтет?;-)
Причем - именно СТРАННЫЕ. Товарищ teluekh пришел мало, но нетривиально, а еще перевод почему-то делался столько времени в день по чайному абзацу...
В общем, что выросло.

Collapse )

teluekh

Утонувший в огне

Они стояли радом на северо-западной стене их разрушенной цитадели… впрочем, теперь в руинах было все. Земля содрогалась от разрушения Тангородрима… но высокие черные стены Химринга уходили глубоко в скалу и камень и даже глубже, укорененные там искусством Нолдор Амана. Они устоят… возможно, устроят.
Никого не осталось от их народа – даже Перельдар, они были последними и медлили дольше прочих. Но свою Судьбу им было предназначено встретить в одиночку – и погибнуть в своей отчаянной попытке исполнить ее.
Последнее не было произнесено никем, и было известно все, и взгляды связанных клятвой братьев накануне их конца были полны жалости. Но все, что оставалось им – встретить их собственный приговор – или бежать через горы в земли Келебримбора, который будет последним.
Хотя они еще не были мертвы, и одержали победу… но какой же горькой оказалась эта победа. Маглор Феанорион вздрогнул, вспоминая звук, с которым его клинок отделил душу стражника из Ваньяр от его тела… он ненавидел то, что ему пришлось сделать, добиваясь того, что принадлежит ему по праву рождения, обманом и убийством. Потому что это было именно то, что было… не скрытое жаром битвы или огнем войны, - именно убийство, жестокое и заранее обдуманное, без предостережения и милосердия. Впрочем, по правде говоря, оно каждый раз было именно убийством – потому что все эти прекрасные слова и мольбы, требования и просьбы…
Но лучше он не будет думать об этом здесь, на стенах Химринга, глядя на кроваво-красное солнце на Западе, над разрушенным Белериандом.
Земля снова вздрогнула, словно тяжело вздохнув, выкорчевывая из себя Тангородрим. Красные воды моря разлились по Анфауглиту, словно он обвалился сам в себя. Лагерь Валар пока уцелел но и его в свое время поглотят воды.
«Мой лорд…» - осмелился окликнуть Маглор. А затем, когда на это не было ответа – «Брат!»
Маэдрос не прекратил смотреть вдаль, но тихо заговорил. «Теперь остались два. Один для каждого из нас, как мы и решили прежде». Он глубоко вздохнул. «Может быть, все закончится здесь…»
Маглор развернул свой плащ – в нем была хрустальная шкатулка, одним прикосновением открыл ее. Заструился свет – такой яркий, что он невольно заслонил глаза… и выронил шкатулку. Камни упали и ударились о землю со звуком, подобным звону колоколов. Проклиная собственную неуклюжесть, Маглор наклонился, чтобы поднять их.
Рука брата удержала его – а Маэдрос наклонился к земле. Критически осмотрев камни, он наконец потянулся к одному из них, щурясь. Маглор потряс головой – они не могли быть такими яркими. Он чувствовал себя прозрачным, тонким – словно его может опрокинуть даже легкий ветерок.
Маэдрос поднял камень. Его лицо застыло, но больше он ничем не выдал себя. Но брат знал его слишком хорошо. «Что-то не так?»
«Ничего», - тихо сказали старший. – «Бери».
Маглор снова протянул руку, обхватил ладонью оставшийся камень – и закричал. Отдернув ладонь, он посмотрел на пузырящееся пятно на ладони. Он снова почти дотянулся до камня, но задумался. «Но…» - пробормотал, слишком потрясенный, чтобы закончить свою мысль.
«Это вовсе не так, как мы предполагали. Да», - его глаза становились холоднее, пока он продолжал. – «Думаю, наш конец придет скоро».
Солнце исчезло за горизонтом. Начали появляться звезды, но свет их затмился. Лежащий на земле второй Сильмарил придавал всему вокруг резкие грани. Первый светил сквозь крепко сжатую ладонь Маэдроса.
Земля содрогнулась снова. Маэдрос повернулся туда, где его брат, стоя на коленях, осторожно возвращал Сильмарил, обернутый плащом, обратно в шкатулку. «Это случится теперь. Я освобождаю тебя. Иди».
Не понимая, Маглор с треском захлопнул шкатулку, еще раз обертывая вокруг нее плащ. Он встал, отступая назад. Земля содрогнулась снова, и стены сдвинулись вместе с ней. Огромная Трещина быстро поднялась по отвесным черным стенам цитадели, как будто ее измученные основание не могли больше вытерпеть. Он прошла между братьями. Не понимая, Маглор смотрел на брата. «Что… что ты имеешь в виду?»
Трещина расширилась, и Маглор посмотрел вниз… но не в черноту. На дне ее был огонь, расплавленный камень и смерть. Он отвел взгляд. «Нам нужно уходить».
Маэдрос посмотрел на затопленную равнину. Голос его оставался сдержанным: «Я сказал – иди».
Голос его брата приобрел истерический оттенок. «Руссандол… прошу тебя».
«Иди!» Обе части разрушенной стены слегка накренились –словно огонь Ауле присвоил себе то, что было создано мастерством Нолдор. Жар теперь был обжигающим, и Маглор отступил еще на шаг назад, -а затем еще на один.
Маэдрос раскрыл ладонь. Свет огня и камня отбрасывал странные отблески на его лицо, и Маглор мог видеть, насколько уже была обожжена его ладонь. Но выражение его лица было по-прежнему бесстрастным, обращенным внутрь себя – в то время, как стена обваливалась под ним.
Маглор закрыл глаза. Когда он открыл их вновь, его брата уже не было.