April 6th, 2012

nakopala

..сплошная К. Литинститут и не только.

Нынче я внезапно стала разбирать такие узлы, которые не развязывала с ремонта, у меня их целые антресоли. И там бумага - университетские конспекты, старые газетные вырезки и проч. и проч.
И тут я нашла ЭТО. Я несколько раз пыталась найти ЭТО в Сети, оно не находилось. Похоже, и правда не было.
Врезавшийся мне в память некоторыми фразами сюрной текст про общежитие Литинститута (Лю, Нинкве, обратите внимание!), из МК 1994, как выясняется, года.
Не мое, копирайтов не держу, выгоды не извлекаю, и неизвестному ближе автору хочу заочно признаться, что текст, видимо, правда чем-то велик и крупен, потому что фразы "это еще не пожар, пожар будет, когда пожарные приедут" и "А в конфорке Сигизмунд живет…Не ори, не вошкайся, не топай…" (так запомнилось) так и выжили у меня в голове до сего момента, чуть не 20 лет получается, как!


Юлия Говорова
Сюр-реализм в зеленом доме

(Из опыта общественного жития)

На перекрестке улиц Добролюбова и Руставели я впервые оказалась холодным сентябрем 93 года. В день своего восемнадцатого рождения. Моросил дождик, ботинки шлепали по лужам, в организме было одиноко. К тому же я застряла в лифте. Стою в темноте и ору, то жалобно, то вызывающе. Меня, конечно, спасли, но ненадолго. Дух общественного жития уже завладел каждой клеточкой моего мозга. О чем и свидетельствуют мои нижеприведенные труды, составленные на основе реалий, сказов и легенд жителей «зеленого» дома – общежития единственного в мире Литературного института. Когда-то он был выкрашен в зеленый цвет и так поименован.
В окне прозаика Соломко появилось полуголое тело с веревкой на шее. «Ты кто?» - «Я за сигаретами». – «Заходи». – «Не могу, к батарее привязан». – «А жаль…»
Поэт Скрипицын большой любитель спиритических сеансов. Бывало поставит пред собой портрет Маяковского и давай его матерь… материализовывать. А Владимир Владимирович посмеивается и приговаривает: «Не пей, батенька, футуристом станешь…»
Захар Мухин решил отравиться Повесил на спину табличку «Не мешай», засунул голову в духовку и включил газ. А у вьетнамца Гоги картошка закипела. Он прибежал, испугался и спас Мухина. С тех пор Мухин картофель не ест.
А профессор Запевало боится потерять свою голову. Он бережно заворачивает ее в платок и привязывает к шее ушанкой. Студенты его понимают и жгут по ночам коридоры. Но это еще не пожар, пожар будет, когда пожарные приедут.
ОББОЗАЧРЯ – общество борьбы за чистоту русского языка.
- Алданов – это кто?
- Прозаик.
- А Шмелев кто?
- Тоже прозаик.
- А пиво где брал?
- За углом.
- Ступай, четыре.
Бди: за имитацию полового акта – лишение прописки. А поэт Парнокопытов спит у дверей своих возлюбленных. Бедняга…
Прозаик Соловей пришел в гости к поэту Алахверды. Алахверды посмотрел на него и сказал: «Я – волк!» Соловей не стал спорить и улетел.
Бух! Поэт народный упал с пятого этажа на спину проходившего мимо спаниеля. Сейчас его в морг отвезут. Там он протрезвеет и снова напьется, и опять упадет. «У нас уже есть труп под вашей фамилией», - скажут потом врачи.
За попытку самоубийства – исключение из института.

Ко мне дэвушка идет,
Бедрами сверкая,
Ящик водочки несет,
Молодэц какая…

…Мы сидим на полу и кушаем сухофрукты. Поет о Родине Шевчук. Останкинская башня потрескивает огоньками… Спать не хочется, воздух холодный, листья опадают… А у меня перед глазами сетка фосфоресцирует… А в конфорке крыса живет… А в мусоропроводе Сигизмунд. Не ори, не вошкайся, не топай…


«Московский комсомолец», 30 ноября 1994 г., № 232 (16.990)
С. 8 Рубрика «Литературное кафе», Подрубрика «Где люди – там скандал…»


P.S. http://www.diary.ru/~kemenkiri/p174947979.htm
А там - второй привет с антресолей, псковские архео-маразмы...