January 8th, 2015

angara

Рождество. Качмарский. И вокруг.

Я все-таки вывешу ее. Она пред-рождественская, эта песня Качмарского, где куплеты о том, как польские ссыльные собрались на рождественский сочельник, перемежаются припевом, как я понимаю, из настоящих колядок.



(Долго плутала между исполнениями, это хорошо еще и тем, что в качестве видеоряда - "заглавная" картина Яцека Мальчевского).
...и последние, взмывающие из быта строки (автопереводчик с минимальной правкой:
"Опять родится, умрет в страдании,
Снова догорит свеча
В темноте свободу в Его имени
Один другому пообещал..."

О чем мы думаем? Да все о том же...

*

И еще одна песня Качмарского. Точнее, дам ссылку на запись у Сули - смотреть сюда.
Такой... разговор двоих, мужчины и женшины... на мировоззенческие темы. Оно меня зацепило еще тогда, и я написала там, что есть полное ощущение разговора конкретных людей, полусерьезно, почитав автоперевод, сказала, зачеркнув: "Якушкина и его жены?"

Гм, в общем, если бы мне предстало сонное видение, указало бы на меня пальцем и сказало: "ТЫ напишешь стих про Якушкина и его жену!" - я бы только недоуменно переспросила, не может ли этим заняться кто-то более заинтересованный темой?..
Однако вот оно. На мотив "Розмовы", с цитатами оттуда... и не только. Крутилось давно - и вдруг докрутилось.

*

И по Сергиевому Посаду
Ходит женщина собственной тенью
От надежды осталась досада
От любви - пустота и смятенье.

- Проше пана, пан Бога не любит
И не встретил в лихую годину.
Не оставят нас добрые люди,
Но зачем ты - позвал да и сгинул?
Так отравою стала отрада,
Крикну я - только письма ответят...

...И бегут по оврагам Посада
По соседские яблоки - дети.

Бродит женщина - пленница мига
Ждет не встречи - последнего зова...
А Любовь - это старая книга
И в начале ее было Слово.

16:31 07.01.2015

Collapse )
Rays of hope

...и о снова хороших людях

Хочу порекламировать кое-что из недавно вывешенного Любелией на страничке - а заодно порассуждать на любимые темы;-)
Итак, цитирую Любелию:

И Новый Год начинается с прекрасного, прекрасного Сергея Григорьича Волконского! 1814-1815, молодой раздолбай в Париже и Лондоне, жалуется Киселеву на свои любовные неурядицы, расказывает про театры, делится сплетнями, какие-то шмотки ему заказывает... И подписывается - под настроение, то "Бюхно", а то прям "Князь Сергей Волконский":)
http://kemenkiri.narod.ru/gaaz/volkonsk.htm


И добавлю от себя.
За что я нежно люблю эту публикацию.
Да, он молод и ловит все доступные удовольствия Парижа и Лондона - театры, салоны, дамы полусвета (и лечение от последствий визитов к ним). Он, как и Киселев, обсуждая знакомых, выдаем всем прозвища - ехидные и, боюсь, часто точные (Киселев вот как скажет - так у меня и завязнет, что не начальник штаба П.М. Волконский, а "Петрахан"!). Да, переписка с Киселевым по определению русская, и русский язык двум ее участникам вполне родной, и Сергей Григорьевич вписывает в одно из писем одну прекрасную, не вполне приличную и совсем неизвестную мне раньше русскую пословицу (я, помнится, читала ксерокс в метро и, дойдя до нужного места, в голос захихикала)...
Но не в молодом разгуле дело. Он - еще не самое интересное в этой истории.
Знаете, бывают истории, как человек по молодости буянил и гулял, и мозг не особо просматривался, - а потом вдруг нашел себе толковое дело, и даже мозг откуда-то взялся? Так вот, это не та история, мозг там приложен изначально, и не только для различения модных фасонов. Он ведь держит нос по ветру окружающей политики и, когда начинаются 100 дней, срывается из Лондона в Париж - присутствовать при исторических событиях, и при этом, кстати, - с нетерпением ждет, когда русская армия против этой же Франции в поход выступит...
Но дело даже не в этом. Есть тоже немало историй, как молодые (и не очень) буйства порой не мешали людям творить вполне серьезную и масштабную политику; скорее, богат такими историями век прошедший, 18й, но он еще совсем рядом...

Но история не только об этом.
Среди веселья и вполне разумных мыслей проскальзывают такие фразы, из которых я с удивлением понимаю особенно ясно, что _это один и тот же человек_. Не только с генералом "под 40", но и с тем величественным стариком (о котором Герцен и куча другого народу совершенно независимо пишут примерно одно и то же - вплоть до ощущения, что от человека исходит свет) - с тем, кто пишет "Записки". Он много пережил, стал мудрее, приобрел массу не всегда веселого опыта... а в каких-то базовых вещах он не менялся все это время. Потому что тогда, в безбашенной молодости, все необходимое уже было.
(И да, во всей это биографии история с тайным обществом - не несчастная случайность и не действие чужой злой воли (как пытается, скажем, представить его брат - ну так понятно, брат прошение пишет, чтобы отпустили!)), а совершенно логичный этап - и нет, он не передумал и не жалеет).

Вот он пишет про встреченных в Париже роялистов - бывших эмигрантов в Россию, которым довелось участвовать в войне 1812 года не с французской стороны:

"Ла-Гард тоже здесь, но он не оставлял нашей службы, и я скажу ему в похвалу, что он единственный, который носит русскую медаль 1812 года. Знак отличия, приобретенный с полным правом всяким участником русской армии 1812 г., не может и не должен быть более пренебрегаем никем из тех, кто его получил".

- и я вспоминаю, как позже он из своих наград просил вернуть не все многочисленные ордена (а их БЫЛО!), а именно медаль за 1812 год.

Collapse )