Kemenkiri (kemenkiri) wrote,
Kemenkiri
kemenkiri

Послеигровое творчество. "Городок".

Взяло и написалось несколько дней назад. К лично моей игре на "Городке" - и собственно, к событиям во время игры практически не относится, навеялось отчетом Лоссэ (по игре - Генрика Радзивилла), точнее - рассуждениями о дальнейшей судьбе персонажа.
Впрочем, Мышь на любую тему напишет о... Ну, в общем, и об археологии она, наверное, тоже на любую тему может написать!

Не бывавшим на игре вполне может быть понятно.

Памятник

«И что зато, может быть, в веке 20-м, в далекой Южной Африке тебе поставят памятник…»

(Я немного сдвинула дату установки.)


…Маленький, пыльный, южный город. Очень южный, еще немного южнее – и будет только море, нет, океан, мало того, слева и справа будет он же, - словом настолько южный, что экватор от него – намного севернее.
Аккуратные домики, пыльные улицы, а за ними очень скоро начинается не менее пыльная степь с сухой травой до самого горизонта… Взгляд ни за что не зацепится, - но и в городе, кажется, вряд ли есть на что посмотреть. «Дичь и глушь», одним словом! Так говорит кое-кто из приезжих… Впрочем, может быть, они еще не присмотрелись?
Между прочим, в городе есть Вокзал, совсем новый. И рыночная площадь. Сегодня на ней нет торговли, но есть на что взглянуть – две церкви, больница, публичная библиотека… И клубы в городе есть – кажется, целых два! И банков тоже два – Африканский и Национальный.
А вот стоит выйти с рыночной площади… Нет, что вы, в городе еще есть Парк! (Хотя кое-кто из приезжих и называет его «десяток ив и лужица» - но ведь ив гораздо больше!) А в парке – Памятник. Совсем недавняя Достопримечательность, между прочим!
Так что самое подходящее место для гуляния в городе – это парк. Вот и сейчас невысокая темноволосая нянька прогуливает в нем ребенка. Мальчик лет трех отпускает ее руку и подбегает к памятнику – он его еще не видел…
…Это конечно, сильно сказано – «памятник». Вы, может быть, при этом слове вообразите себе конную статую… Но статуи-то и нет, с конем или без, есть каменная плита, на ней – лицо в профиль и несколько строк надписи…
Странно, что он стоит именно здесь. Не в парке, конечно, а в городе. Он похож на могильную плиту, на нем есть имя и даты жизни. Но тот, чей профиль – по карандашному рисунку на обрывке бумаги – воспроизвел здешний камнерез, упокоился многими милями севернее, в землях и вовсе диких. Там над его могилой поставили деревянный крест – долго ли он простоит в первозданных лесах?
У него чуднАя фамилия, говорит нянька ребенку, и читает – «Генрик Рад-зи-вилл» – вот как! – «миссионер и ученый». И даты жизни, - к первой добавлено «Радом, Польша», ко второй – туземное непроизносимое название. Что это? Название племени, нагорья, или реки? …Нет, это достаточно далеко, чтобы никто из местных не знал. Но те, кто все же выбрался из тех краев, не встретили ближе места, чтобы поставить такой памятник, а о том, что их ушедший спутник памятника совершенно точно достоин, они говорили со всей уверенностью.
«Миссионер и ученый» - да, говорят, это у него была не первая экспедиция – да вышла последняя, видишь, как? – и Слово Божье он там в глуши, говорят, проповедовал, и даже пытался мирить какие-то в вечной вражде состоящие племена… Помирил ли? Бог ведает! По крайней мере, убили его не они, а всего лишь лихорадка – как и многих иных.
Еще говорили, что здесь, на Памятнике, хотели написать и его последние слова – знаешь, так вообще-то часто делают… Да вот беда – умирающий бредил, что ему виделось – и не угадаешь уже, но слова эти он произнес, похоже, на своем родном языке – так-то тоже бывает! Один из спутников, привычный записывать неизвестные наречия туземцев, записал на еще одном обрывке бумаги и эту фразу, понятную ему не более, чем нам с тобой – язык масаев…
Здесь, в городе, среди заезжих торговцев из Европы как раз случился кто-то, шапочно знакомый то ли с русским, то ли с чешским языком… Он даже что-то пытался перевести – начало фразы. Говорил, что речь там наверняка шла «о ней» - вроде бы «Пусть она…» - а вот дальше он не понял. Кто – «она»? Мать? Любимая женщина? Родина? Кто же теперь узнает… Так и не написали его слова. Написали – чужие: «Я открою Африку или погибну» - говорят, он любил их повторять… Вот и погиб, а время все идет…
Время идет медленно в маленьком пыльном городе, в маленьком пустынном парке, - но пока светловолосый мальчик трех лет возится под деревом невдалеке от Памятника, все оглядываясь на него, нянька уже подумывает о том, что им пора идти домой… Потому что скоро из здания банка выйдет худощавый усатый мужчина – и идти ему будет совсем недалеко, квартира у него при банке, да и супруга его там одна с младшим сыном…
...пойдем Джон, пойдем. Мы обещали маме вернуться поскорее. И Хилари там без тебя скучает, наверное, и папа скоро придет… Мальчик с готовностью берет руку няни, - и еще раз оглядывается на Памятник.
«Да, жаль, никто так и не знает, что же он сказал…» - говорит она. – «Пойдем».
Мальчик кивает – то ли он готов вернуться домой, то ли уже решил на неблизкое будущее запомнить для себя, что это очень важно – знать, что же означают слова на неизвестном тебе – на неизведанном еще тобой – языке… Открывать языки, быть может, не менее интересно, чем новые земли… Кто знает?

01.09.2009 2:51:53

Р.S. К вопросу о некоторых персонажах рассказа:
http://www.endorion.org/tolkien/photos/jrrtfamily1892.jpg
Пара нелестных мнений о городе принадлежит даме, на фото сидящей в кресле. За что отдельное спасибо Х. Карпентеру…
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic
    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 13 comments