Kemenkiri (kemenkiri) wrote,
Kemenkiri
kemenkiri

Categories:

Снова про спектакли

А еще - я ведь давно собиралась продолжить вывешивать впечатления про спектакли...


Лука и другие
(«На дне» 29.11.2009)


Итак, мы тихо-мирно собирались на «Дно» 11 декабря, с билетами на первый ряд (и, надеюсь, еще пойдем). Но тут из пространства дошел слух – «сборщик податей бросил деньги на дорогу», сиречь Алексей Мамонтов, уволенный из театра 18 лет назад и ставший за это время вторым лицом в крупном московском банке, возвращается в театр, и просит себе именно «На дне» и роль Луки.
Тут я в некоем смысле оказалась в равном положении с «бронтозаврами»: даже те, кто еще помнил его в театре (или около), и представления не имели, что это будет за Лука.

(…Я обрела цвету(ё)чки, название которых забыла, волнуясь в очереди за входными: касса все не начинала их продавать, советуя покупать сдаваемые билеты – «сегодня очень много приглашенных от актеров». Впрочем, она же кричала Юльке, что выдаст ей входной на 4 лица, «как только все подойдут». В итоге «наши собрались» и мы вошли.)

На дворе семь часов, а спектакль начинаться и не думает, двери закрыты, за ними, судя по звукам, репетируют (чем-то неуловимо напоминает Зилант!). Начали получасом позже.

Итак, «На дне». Надо сказать, что в течение спектакля я не раз удивлялась – надо же, какую хорошую и интересную пьесу я не оценила у Горького! Только смутные воспоминания от школьных времен остались… Змея вскоре разочаровала меня, рассказав, что пьеса по сравнению с оригиналом сильно «отжата» и переделана, а в исходном тексте чуть ли не каждая фраза заканчивается многоточием (и попытка найти в Сети текст это подтвердила!).
Словом, было бы безусловно интересно увидеть когда-нибудь именно сценарий того, что поставлено.

Сам спектакль показался более ровно хорошим, и потому – более сильным, чем «Мастер», где то густо, то пусто. Есть и тут (имхо) плохо сыгранные роли, но они в меньшинстве, и картина ночлежки и окрестностей перед нами складывается куда как убедительная. В ней все на своем месте – и хозяева, и обитатели.
Властная, но неумная и не-думающая Василиса (действует по инстинктам). Ее супруг – в общем-то беззлобный и безобидный дедушка (даже удивишься, зачем ей его устранять? Все и так у нее – «у меня денег нет, все деньги у Василисы», - просто наскучил, может быть?) «Луч света в темном царстве» Наташа…
Вот –любители почесать языком, которых в общем-то устраивает их нынешнее положение – Сатин, Бубнов (Бубнов об уходе из мастерской – «Да я бы все равно ее пропил!»). Вот Актер – о прошлом вспоминает чаще, но большую часть времени все же – в виде цитат и аллюзий, добавляющих общей фантасмагоричности бытию («Играли мы «Тиля Уленшпигеля» в Костроме…» [вот интересно, почему его и именно там?? В оригинале иначе, так что что-то здесь закопано!]) Была бы вполне довольна и Настя, не пытайся Барон все время усомниться в истории ее «ррроковой любви»…

Но довольны не все. Клещ, одно из первых впечатлений спектакля – и далее оно длится, не уменьшаясь в силе, как бы ни были малы его реплики.
Начну со впечатления зрительного, отвлекусь от персонажа и вновь спою хвалебную песнь-кричалку исполнителю роли. Я смотрю на это простое, усталое и тревожное лицо под вечно взлохмаченными волосами и не понимаю – этот человек играл Афрания? этот – Стравинского? – интеллигентов римского и советского??
А сейчас я вижу, наверное, то, что сюда и хотел заложить Горький - старого рабочего. (Не удивлюсь, если снова найдется соответствующий портрет). Он и был рабочим – с самых юных лет, и был бы им дальше, пока будут силы, но – обстоятельства сошлись не так. Он ведь знает, что будет, если «ты не станешь работать, я - не стану», все вокруг не станут – что ничего хорошего из этого не выйдет. Да, этот рабочий видел стачку – может, ту самую, Морозовскую, может, другую, но немалую, - но в революцию не пошел. Потому что так и не понял, зачем же переставать работать. Но под раздачу все равно попал. Может быть, потому, что имеет привычку, если уж есть что сказать нелестное – не молчать и говорить? (Вот так же он, не имея привычки особо обсуждать соседей, очевидно «имеет зуб» на Василису и ее любовника – и при любом вопросе о них непременно выскажется. Вцепится и уж не отцепится. Не отсюда ли прозвище, ставшее фамилией?).
Любит ли он жену? Ведь он ее словно бы сторонится. Но – нет, без сомнения, любит. Просто любовь эта не «ррроковая» и даже не романтическая, а та, что называют словом «любит» в народе, и синонимом часто говорят – «жалеет».
Привычка, сильнейшая привязанность – и очень ясное знание того, она – не жилец, и он – ничем тут помочь не может, потому и не позволяет себе приблизиться (а что ты этим сделаешь?), поэтому каждое его слово – это вырывающийся сквозь преграды вопль отчаяния.
И когда Лука своими разговорами о покое после смерти вновь пробуждает в Анне, напротив, - желание «еще пожить», - Клещ подхватывает эту надежду. Только у него она выходит таким же звериным, отчаянным воплем – «А может быть, все еще обойдется?!»
Но так уж он устроен, что такая надежда никогда не изгонит из него твердого, четкого знания о том, что есть и что будет.
О самом безнадежном.

Просто его способ перенести непереносимую ситуацию – это волевым усилием отодвинуть это знание в сторону – и двигаться дальше, лезть сдирая шкуру
Просто эти усилия иногда оказываются недостаточны, защита срывается – и тогда посреди монолога о том, как он обязательно выберется из подвала вызывается – «Когда умрет же...» - и он зажимает рот рукой. Не, он не ждет этого. Просто не может не знать.
Ну и что ж. «Кому ж покойники не снятся?» - говорит он позже (и эта фраза в этом театре в этих устах имеет много значения). Да, снятся. Просто, проснувшись, он не станет долго обдумывать сон, день – для другого, покойники до ночи не появятся.
«Работы нет – вот правда! Пристанища нет – вот правда! … Жить - дьявол - жить нельзя... вот она - правда!» - эту правду он тоже четко знает. Но будет – снова пытаться идти вперед, пока может усилием отодвигать эту правду в сторону. Наверное, когда уже не сможет – надорвется и умрет.
И этот способ перенесения непереносимого просто-напросто отличен кардинально от способа Луки – и потому они не могут не столкнуться.

И потому – о Луке. Я заранее собиралась его разгадывать - все же о других персонажах (как ни богаты возможности трактовок) мы определенно знаем хоть что-то. Странник же говорит загадками и прибаутками, да и не о себе вроде бы.
И как только в ночлежке появился этот странник в чем-то вроде полотняной тюбетейки, стало сразу понятно – он непрост.
Говорит ладно, на месте устроился сразу, но за плечами у него вряд ли одна народная мудрость и деревенский уклад жизни. Скорее уж – знания, образование… Но что же он тогда делает здесь? Изучает? Фольклорист, исследователь низов общества? Нет. слишком активно принимает участие в людях – в первую очередь.
Тогда – «пошел в народ»? Уже, похоже, ближе, тем паче, что еще в первом действии ясно, что в Сибири наш герой бывал, видал там и тех свободных, кому «в Сибири хорошо» (старообрядцев каких-нибудь, окопавшихся так со времен Никона? А то и вовсе абригенов…). Но и не-свободных он, похоже, тоже видел, ему есть с чем сравнить. А скорее – на себе попробовал.

Да, вот еще совершенно точно – этот Лука никому не лжет. Даже во спасение и в утешение. Все. Что он говорит людям – Анне, Ваське, Актеру, в монологе о праведной земле, - все это он прожил, выстрадал сам, всему этому сам поверил (и потому выжил) – и так, по монологами к другим мы узнаем его собственную биографию.

Вот он говорит Анне о покое по смерти, - а потом отговаривает ее «еще пожить» - зачем? Снова мучаться?
Это кто-то, очень близкий, умирал не его глазах, долго и трудно, и не раз приходила мысль «поскорее бы он – уже… чтобы все кончилось». Впрочем, возможно, я зрпя употребляю мужской род, и это была «она».

Вот он уговаривает Актера «начать жить снова… хорошо – снова-то!»; «человек все может – лишь бы захотел!» 9самый ярки, страстный его монолог, самое четкое, пожалуй, выражение себя).
Это он, Лука, выбирался «снова» из полного слома и краха, из ничего, потому что захотел, а главное – поверил.
Здесь важен еще один его ответ – «- Бог есть? … – Если веришь – есть». (Ответ - через небольшую паузу, потому что – очень серьезно). Это звучит не как «веришь – есть, не веришь – нет, как захочешь сам», а свидетельством о том, что вера – это сознательное усилие души, а Бог открывается тому, кто готов его увидеть.
Лука – там и тогда – поверил, увидел, выбрался, - и потому знает, что это возможно человеку, и потому с таким жаром убеждает в этом Актера.

…Самое интересное, что бесплатная лечебница для алкоголиков – тоже есть!
Только где-нибудь в Германии или Швейцарии. Он про нее наверняка в журнале читал, в одном из тех, что все-таки дошли в Сибирь
(На каторгу? В ссылку? – «На поселение», видимо. Когда он упоминает двух разбойников – «беглые, с поселения» - говорит он об этом совершенно буднично, как о жителях соседнего дома).
..И название города он в самом деле забыл – вы упомните, сколько из там в Германии, этих мелких городков!.. Только потом, наверное, спохватывается, - как он человека-то в Европу переправит? Нет. он знает, переправляли, бежали, но то – политические, и удавалось не всегда… Потому и начинает в следующем разговоре с жаром говорить о другом, о том, что тот может сделать сам…

Кстати же, о журналах. Есть сам Лука и в притче об искателе праведной земли. Только он – не тот мужик, что ее искал, и даже не идентифицирует себя с ним. Он – «ученый с книгами и картами», который за недостатком жизненного опыта (а не знаний и не лет жизни) не только человека веры лишил, а еще и по морде получил, и карты помяли…
Теперь он уже давно отрефлексировал ту ситуацию, и потому рассказывает об «ученом» довольно отстраненно: это – уже не он, а он уже понял, что тут не так.

И эта «дача инженера» под Томском… Что у них там было? Типография подпольная? Или – прав Фред – склад оружия? Больно скоро он принес из «кабинета инженера» ружье…

И уходит он «к хохлам», где «веру новую открыли», «дело делать»…
Может, по территории и правда к хохлам, но корни этой веры запросто могут расти откуда-то из бывшего Царства Польского. И будет он там «делать дело», пока дело снова не заведут на него, - и хорошо, если кончится снова Сибирью, а не чем похуже.
Если, конечно, раньше его не сведет в могилу то «кхе-кхе», что оставил на память беглый ссыльнопоселенец Яков…

Впрочем, почему Лука уходит именно тогда, когда уходит, я поняла не сразу. Но потом кто-то из ночлежников связал уход с появлением полиции – и все прояснилось. «Пачпорт»-то он так и не предъявил, только зубы заговаривал, «а фамилия – в пачпорте», и, видно, какая-то она неудобная, эта фамилия, лучше полиции на глаза не попадаться…

И Лука-то уходит, но тут (помимо последствий криминальной драмы) начинают меняться сами оставшиеся ночлежники. Не все. И не обязательно – сразу и целиком.
Вот Настя – так и будет вспоминать Рауля-и-Гастона, но –решится усомниться в дворянском прошлом Барона (который – тоже перемена! – вдруг начнет рассказывать о нем много и складно). Не потому, что и правда засомневалась, а потому, что здесь оно – такая же нереальность, как Рауль, Гастон, как Тиль Уленшпигель в Костроме… Только у Насти за этим – горячее желание Настоящей Любви (ну да, в виду круга чтения – ррроковой), а у него - все было и осталось неизвестно почему, потому что все так делают.
(Кстати, в разговоре с Бароном у луки к чему-то мелькнет «студент университета» - и станет ясно, что Лука-то студентом точно был, и знал, чему и зачем учится, а не просто «носил мундир Дворянского института» за родительские деньги…)

А Клещ все же увидел тек, кто вокруг, перестал их сторониться: «Ничего.. Всюду люди». (Ранее он даже чисто «графически» стоял или шел по сцене как-то отдельно от всех).
Выберется он из ночлежки или нет – Бог весть, покойники все так же будут сниться, но будет он теперь все же не один – против всей невыносимой правды мира.

Признаюсь, у меня так и не сложился в единый образ Сатин, точнее, его перемена, выразившаяся в произнесении пресловутого монолога о человеке. Получились словно два разных человека, оба любят поговорить, но о разном, - и сам монолог как-то повис в воздухе, смысл его оказался разве что в том, чтобы прерваться известием о смерти Актера – и перед этой вестью оказаться чем-то недействительным.

Да, об Актере. Он ведь тоже изменился. Стал тише, собраннее, серьезнее. Кажется, сильнее всего задели его – даже не сами слова Луки – но то, как он так и не смог вспомнить любимое стихотворение, а Лука заметил к тому, что «в любимом – вся душа»… Да, тут дело в первую очередь о душе, а не об алкоголизме. Хотя сначала вроде бы – именно собирался «начать жить снова», деньги копить на ту лечебницу…
А потом – увидел сон. О доме, где его давно ждут. Да, не сумел «человечеству навеять», нет – сам увидел тот «сон золотой», и – ушел в него, потому что ему – время уйти туда. И вернуться к товарищам – только памятью о себе, среди них и отдельно от них, в золотом луче света.

(Это невероятно, безумно странная трактовка для самоубийства, если смотреть извне[по крайней мере – для меня], но в спектакле – именно так, это скорее прежде всего уход, чем заданное автором текста самоубийство.
Кстати, кажется, и сам монолог о доме в пьесе отсутствует (?), и очень важная реакция Татарина (см. ниже) там прямо противоположная, так что это – именно творчество и трактовка театра.
И поводов у нее, думаю, снова немало.)

Ушел, попросив на прощание – «Асанка, помолись за Актера».
Да, вот еще персонаж – татарин Асанка. Мне все казалось, что в спектакле его слишком мало, чтобы сложился цельный образ. То и дело – просто сидит себе на «верхней полке»… А потом (еще до этих реплик) я увидела, как он не просто сидел. Глаза прикрыты, руки на коленях – ладонями вверх, только губы шевелятся – молится.
И за Актера – помолится снова. Луке нечего и ничего не нужно было говорить татарину Асанке, он и сам знает, что нужно «душа закон иметь», для него – Коран, для русских – свой… Как он попал в ночлежку, что будет с ним дальше – в сравнении с этим не так и важно.


И вот с такого спектакля уходишь, как это ни странно – с оптимистическим «послевкусием».
В чем дело, я до конца еще не разобралась, не всмотрелась, не вслушалась в музыку, которой он пронизан…
Может быть, дело еще и в том, что это – хороший спектакль? Наверняка – и не только.
Посмотрим еще.
01-03.12.2009.
Tags: 8-й ряд, придонная фауна
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic
    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 27 comments