Kemenkiri (kemenkiri) wrote,
Kemenkiri
kemenkiri

…О возможном множестве Афраниев... (Один из).

Собственно, неожиданно кинопросмотровое.
Предупреждение: фильм на около-евангельскую тематику, субъективные трактовки, пара юго-западных аллюзий (тег «8-й ряд» не стоит, но подразумевается).

Фильм «Дело Назаретятина» (он же «Расследование», 1986 год, Италия, режиссер Дамиано Дамиани - тот же товарищ, что снимал «Спрута», но мне от этого не легче, я Спрута не смотрела!)

Фильм, на самом деле, по-моему – замечательная иллюстрация тезиса «А мы проповедуем Христа распятого, для иудеев – соблазн, а для эллинов – безумие».
Точнее о том, почему безумии может постигнуть – и постигает – «эллина», в данном случае римлянина, интеллектуала на службе империи.
Точнее – на службе у Тиберия. Мне весь фильм хотелось задать герою вопрос: если ты такой умный, что ж ты Тиберию служишь?! Не Риму, не империи, а конкретно ему. Впрочем, могло быть и иначе: начинал – с империи, это приблизил талантливого сотрудника тайной службы… Только хитроумные дела он разбирал явно в местах довольно цивилизованных – Рим, Италия, может быть, Александрия или города греческого Востока: слишком уж быстро он «дохнет» в пустыне!)
…история о человеке, для которого в мире существуют только естественные причины и рациональные объяснения – но при этом он уверен, что именно их сочетанием он и сможет найти истину.
Здесь, наверное, отличие его от здешнего Пилата. Тот тоже служит империи, но это именно уровень политики, когда можно и мертвое тело сфальсифицировать, если императору так уж нужно чье-то мертвое тело. Главное, чтобы управление шло спокойно и без эксцессов.
У него и отношение к жене – политика, он ее хочет отослать в Рим, потому что «жена Цезаря должна быть вне полозрений» - ну, и не создавать трудностей в управлении провинцией, путаясь с возможно враждебным Пилату посланником императора. Вся материя «чувств», к которым апеллирует жена, ему непонятна совершенно. И никогда, видимо, не была понятна. Просто раньше он (его образ в ее голове?), наверное, соответствовал ее чувствам, а теперь – нет.
И Назаретянина он не запомнил – и, похоже, шанса не имел со своей точки зрения запомнить, выделить из прочих бунтующих иудеев… Это вам не Пилат из «Мастера».
А вот здешняя жена Пилата – это другой вариант ситуации «все проглядела», - тем более показательный, что это та самая Клавдия Прокула, и сон ей снился… Но для нее в сухом остатке остались только ее чувства, ее страдания (по разным поводам) – и они-то и закрывают от нее весь мир, и не дают принять для себя же – то, что она видела сама, и что могло бы стать – ее утешением.
(И в некоторые моменты я ловила себя на ощущении, что практически вижу, как бы ее сыграла Боча… Гм, см. Цезонию, что ли?)
А вот главному герою нужна истина – но при этом он ищет угрозу империи и трудится на ее благо. Здесь уже заложено, пожалуй, некое противоречие, он и на него в итоге натолкнется, но я вижу здесь более глубокий смысл, чем столкновение человека и бесчеловечного государства, которому человек честно служит.
Просто истина – это все же прерогатива вообще уровнем выше… Это фундаментальная проблема данной ситуации. А конкретные проблемы тоже есть.
Например, в том, что ради результата многое возможно – подкупать, проводить эксперименты на распятых, лгать… Ради цели. Это проблема этическая, а вот и логическая: поскольку исходный постулат в том, что возможны только естественные причины и политические мотивы, то он будет совершенно честно строить сложнейшие конструкции, чтобы объяснить ситуацию. О том, как некий мятежник хитроумно спланировал собственное предательство, распятие и оживание после мнимой смерти, чтобы скрыться в горах и вернуться со временем с военной силой… Объяснение становится все сложнее и невероятнее. (Представим себе все эти мотивы у человека – а ведь он имеет в виду именно просто-человека, хотя бы и считая его гениальным стратегом и тактиком). Вместо того, чтобы признать то, что в данной ситуации оказывается объяснением простым и естественным – т.е. чудо. То есть просто то, что все, о чем ему говорят – правда в буквальном смысле, которая не требует хитроумных трехэтажных объяснений. То есть это могла бы быть еще одна история типа «все проглядел», еще один вариант узости поля зрения…
Но нашего героя погубило – или спасло – то, что он все-таки искал истину. То, как оно было на самом деле. Суррогат его не устраивал – и потому он не побоялся выйти на площадь и объявить, что мертвое тело – фальшивка.
И «начало конца» героя, наверное, начинается здесь, а продолжается – его путешествием на Галилейское море. Вроде бы он продолжает в своем духе – прикидывается евреем и лжет для выяснения того, что хочет узнать… Но, похоже, он слишком глубоко вошел в роль, а роль вошла в него. И когда он говорит, что, если бы увидел Иисуса, то встал бы перед ним на колени и исполнил то, что он прикажет, - возникает мысль, что он, действительно увидев, так бы и сделал. (Да, это мог бы быть «случай Павла» - только Павел-то был воспитан в иудейской традиции, ему не нужно было уяснять полную естественность сверхъестественного).
Но он не находит в горах, в поселении прокаженных, у Марии Магдалины того рационального ответа, за которым вроде бы и отправился (вычислив его заранее), - зато его снова настигают тезисом о том, что Иисус живет в каждом. И, скажи ему это о любом другом человеке, он бы явно не поверил, - и вот люди внезапно принимают за Учителя – его самого.
И приходит безумие.
…Любопытно, что как только герой выходит за пределы Системы, она тут же проходится по нему его же методами – извлекает нужную информацию и бросает в пустыне.
Впрочем, явление умывающего руки Пилата посреди пустыни слишком эпично для этого прагматика и не слишком, на мой взгляд, соответствует масштабу цели (добыть информацию, обезвредить ее носителя) – и потому имеет все шансы оказаться бредом героя.
А вот сотник (?) Тимофей с несколькими воинами определенно был: спрашивал, потом гнал его, потом сообщал ему, что « (такой-то – сиречь герой) убит, возможно, зелотами и будет отомщен» - а потом все-таки согласился ему помочь. Заколов его своим мечом, - и неутомимый искатель истины ушел таки, по собственным последним словам, «в объятия Тайны».
Потому что истина оказалась несовместима с жизнью. С такой жизнью, до основания построенной на принципах прямо противоположных.
…но есть шанс, что он попал именно туда, куда шел. И сумел понять и принять то, что открылось перед ним. Того, Кто есть Путь, Истина и Жизнь.

*

…Это могло бы быть историей Афрания – одной из возможных (от А.С.В. Или – внезапная версия – как раз «от ФаридаТагиева»??) . Наверное, потому я и взялась вдруг о ней написать…

И оно, возможно, чистой воды «фанатская трактовка» - в смысле, я не поручусь, что именно такой смысл туда клал режиссер. Просмотр блогов на заглавие показал , что для некоторых посмотревших смысл был как раз в том, что «никакого Иисуса не существовало» (одна из фраз послания Тиберию, диктуемого в безумии посреди пустыни), а одна дева вообще написала о том, как ей было жалко ослика, на котором герой приехал в пустыню: ослик наверняка умер от жажды, хотя нам это и не показали…
А вот впечатления от просмотра Любелии - которая мне его вот теперь и показала:
http://lubelia.livejournal.com/531699.html

И я увидела именно такую историю.

13.10.2010 1:29
Tags: ассоциативное поле
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic
    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 9 comments