?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

Хотя партизаны, так долго желавшие сего текста;-), пока молчат, продолжаю вывеску пофрагментную.


Но вот начинается спектакль, пролетает сцена на Патриарших – и, собственно, начинается…

История Пилата

Главное – здесь будет, возможно, менее подробно, чем в прошлый раз. Потому, что роль разрастается, в ней появляются новые подробности – и какие-то нюансы по сравнению с виденным 24 января… Но общая идея не менялась. Наверное, можно сказать – что это история того же Пилата, произошедшая несколько иначе.
И еще – я надеюсь дополнить хотя бы часть, прослушав аудио, когда добуду его. Потому что, помимо того, что частности впечатления отселяются за силой и количеством, я поймала себя еще на одной страннейшей вещи – я иногда скользила взглядом в сторону от Пилата, что-то выпуская… От ощущения его абсолютной естественности в этой роли. То есть настолько, без зазора, что забываешь не то что об усилиях, которые приложены, чтобы было так, но и о том, что вообще может быть как-то иначе, по-другому – ведь все так, как и должно быть!
Наверное, второй человек в этом спектакле, который дарит это ощущение – Саша Задохин и его Иешуа. За это мне очень редко «везет» рассмотреть его толком, - внимание уходит на Пилата или Афрания, а в разговоре с ним(и) несомненно звучит то, что и должно быть! Такие вещи оцениваешь внезапно и неприятно, когда на том же месте вдруг оказывается кто-то не тот и совершенно не то – как было с Сашиным же Актером и внезапно обнаруженным там Китаевым… С тех пор я стараюсь помнить, что вот эта абсолютная естественность и соразмерность – это результат работы, может быть, на порядок большей, чем та, которую явно замечаешь.
Ну так вот, повторюсь, Пилат и А.С.В. – это случай какой-то полной и высшей соразмерности. Человека, актера – и роли, героя… Я увидела этого Пилата – и теперь не понимаю, как может быть хоть какой-то иной…
(Тем же днем долетело до меня мнение, что это и есть «эльфийская драма», так, как ее делали бы эльфы, а не пытались воспроизвести – люди. Похоже, что так это и может оказаться…)


*

Начало. Выход. Привычка к боли. Он даже жест удерживает, и прижмет руку к виску чуть позже, когда сдаст начало допроса Афранию и пройдет вдоль края сцены. Вот на сдаче, на жесте будет уже понятно, как ему сейчас, и сам вопрос: «К тетрарху дело посылали?», за которым явно слышится: «Там его могли бы и забыть… Сюда-то зачем тащить очередного бродягу?» Нет еще у Пилата никаких предчувствий, что и КТО перед ним, ему хватает – сначала своей боли, а потом удается высвободить место и под свои прямые обязанности, раз тетрарху понадобилось посадить за них прокуратора…
Цепляет – Истина, но как какое-то «не то», что тут говорить о том что ладно не имеет отношения к делу, но вообще ни к чему отношения не имеет, потому что – не существует… Пилат хороший политик, он, может быть, и не любит «тасовать войска и читать доносы», но, вот беда – умеет… И как политик он вам бы хорошо объяснил, что истины не существует, а разговоры о ней – пустая болтовня и попытка «втюхать» вам что-то, выгодное для какой-то цели – или глупость…
….Но вот беда, Пилат – еще и человек. Он не перестал им быть, став умелым и жестким политиком, просто нарастил снаружи панцирь (лорику, я бы сказала;-). А внутри остался – собой.
Но случается момент избавления от боли – да еще не той, головной, что на начало допроса, а того удара молнии… Ох, и впрямь похоже, что это какой-то Воланд добавил, кому еще может так не хотеться, чтобы один римский чиновник вдруг узнал («что в мире завелась совесть»(с)), что истина на самом деле существует??.. Итак, момент избавления от предельной боли, когда нет ни политика, ни интеллектуала, «один голый человек остался», даже слова про свою собаку наверняка не услышал… Словом, Пилат «вывалился из панциря» - да так дальше, почти до конца сцены, и не попал обратно. Он мгновенно перестает быть стратегом и допросчиком, он спрашивает страстным шепотом человека, которому самому для себя важно узнать – «ты великий врач?» - кто ты такой? Что вообще происходит? Он и сам, впрочем, понимает, что происходит такое, за что можно отдать этому стоящему перед тобой – свободу, - в обмен на свою возможность – быть свободным, быть собой.

…не выходит, остаться только человеком, точнее – это оказывается настолько трудно, что невозможно. Его догоняет политика – кесарь император (….да пошлют ему боги… долгую жизнь! – и еще что-то поувесистее, видимо, - впрочем, это уже из второго действия, а в «официальной отмазке» из этой сцены была не злоба, а бессильное отчаяние), хуже того, вопрос наличия государственной власти как факта … И – что хуже прочего уже не в мировоззренческом, а в конкретно-политическом смысле – дело об оскорблении величия.
(Да, я отчаянно хочу, чтобы эта фраза произносилась верно. Хотя я понимаю, что большей части зала будет что одно, что другое. Подразумевается зрителем, конечно, какое «величество»? Императорское. Величие, надо думать, его же… Но ведь в том и фишка, что фраза (и обвинение) древнее императоров – штуки, в общем-то в Риме (в нынешнем виде) весьма недавней, - а исходно это было «величие Римской республики» !(*2) И продолжает официально говориться именно так, ведь ранняя Империя упорно цеплялась за все видимые черты Республики, пытаясь показать ,что ничего не изменилось, только вот принцепс, «первый (среди равных)» прибавился…)

Мне кажется, пилатов выбор закладывается именно здесь. Вторжение политики в только что начавшееся – впервые за сколько лет? Или – впервые? – существование «просто человека» - сминает его, возвращает к привычному образу действий. К тому же он прекрасно понимает, что действия с просто-человеческой точки зрения будут иметь последствия катастрофические… в первую очередь, для него… а кстати, могут по остальным – по тому, кого хочешь спасти – ударить, точнее – не сработают, не спасут…
К тому же – он уверен в тот момент, что политических средств из наличного арсенала – вполне хватит.
То, что позже говорит Мастер – это и впрямь обрывок внутреннего монолога, ушедший в бесконечные сны. «- Ты полагаешь, несчастный, что римский прокуратор отпустит человека, говорившего то, что говорил ты? (…) Или ты думаешь, что я готов занять твое место?» Это ведь равно:«Неужели вы, при вашем уме, допускаете мысль, что из-за человека, совершившего преступление против Кесаря, погубит свою карьеру прокуратор Иудеи?» И сам он такой мысли не допустил. Потому что решил – и нет необходимости ее губить ради спасения того, кто спас тебя, - это вполне можно попытаться сделать средствами политики. Ситуация получается рискованная, но он попытается – и должен суметь выиграть.
…Он, сообщая Иешуа, что «не согласен с его мыслями», тут же фразой позже, собирается спасать его, добывать ему свободу… Уж не для того, наверное, чтобы он эти мысли снова пошел свободно высказывать, - а разве не поймешь, отступив на шаг назад, что «Дух веет, где хочет», и не удержишь эту силу ни в одной лечебнице, ни в одной библиотеке Кесарии Стратоновой… Он собирается спасать Иешуа – и выкрикивает привычное «О боги, боги!» - да веришь ли ты, римский интеллектуал, хоть в одного из римских богов, - точнее, в то, что они могут что-то изменить в твоей жизни?!.. И каким образом – одновременно помнишь и не помнишь, что - «Бог один, в него я верю» - сказал тот, кто твою жизнь столь внезапно изменил. Точнее, - Тот, Кто. Пилат не может этого не увидеть – но, похоже, не решается – поверить, принять до конца, как факт, определяющий его жизнь. И потому, наверное, в итоге – не решается действовать в этой ситуации как «просто человек», и собирается действовать – как политик.
Именно тут он, пожалуй, и совершил ошибку.
..,Мог ли он выбрать иначе? Да, на пределе всех сил, осознавая явную гибельность выбора – мог бы. Но это – именно высший предел, и судить за то, что не выбрано иное, его не может никто. Никто, кроме. Тот, Кто – сказавший ему: «Ты бы отпустил меня…»

…Что, в общем, совершенно не обещает по итогам, что сделав выбор, Пилат останется только тем самым политиком. Ведь он собрался спасать Бога «кесаревыми» способами, а не воздать каждой из сил мира – причитающееся. Это «царство, разделившееся в самом себе», которое непременно падет.
…Но пока это еще и означает, что, затевая хитроумную комбинацию из эн ходов с Каифой, Пилат уже не сможет – в значимые для него моменты, когда проверенные методы не действуют – не «вываливаться в человека», обратно. Уже не сумеет. Это Иешуа уже сделал с ним, и сделанное отмене не подлежит.

Но это – по ходу спектакля – будет немного позже, а пока мы (на начале следующей сцены, что там? – а, финал Берлиоза!) – мы обмениваемся безумными и не сильно осмысленными жестами – мы салютуем возвращенному тексту финала сцены… Это тоже стало для нас, как избавление от боли для Пилата – неожидаемым и несомненным чудом.
И ведь – елки-палки, только сейчас до меня дошло, что без этого финала – учитывая параллельные мысли, о которых было чуть выше – повисает в воздухе монолог Пилата («Не было казни!»), который произносит Мастер. А не только потому, что Пилат там не появляется. Не появился и на этот раз – а смысла было куда больше – но об этом далее.

Итак, итог усилий прокуратора уже предрешен (им же!), но он об этом еще не знает.
Он начинает разыгрывать «на Каифе» свою сложную комбинацию на эн ходов.
На первые неудачи он еще реагирует даже с каким-то азартом: «Ага! Не проглотил крючок? Ну что же… А вот я сейчас попробую ВОТ ЭТО, посмотрим, что ты на это скажешь!..»
А ничего не скажет, или скажет, но что-то предельно не то. Каифа говорит «не в кассу», орет «не в кассу» - начинаешь искренне сочувствовать тогдашнему иудейству, ежели во главе его стоит настолько, гм… неумный и видящий вместо реальности какие-то пропагандистские штампы первосвященник.
Не будь это столь явно плохой игрой, можно было бы решить, что за этим есть какой-то концепт, иначе – зачем?!
А для Пилата – можно было бы продумывать, какой же хитроумной линии придерживается первосвященник, если бы не было столь четко понятно (что не в состоянии он придумать никакую хитроумную линию) – что это не он, это мир отбрасывает тебя, в полный рост показывая тебе неизбежность неудачи.
Но Пилат долго сопротивлялся и искал выход. В прошлый раз мне казалось, что метания загнанного зверя – это уже явный знак, что выхода он не видит. В этот раз они как раз еще выглядели отчаянными поисками выхода. Каифа что-то нес, реагировать было не обязательно (важно одно – «не пошло»), и мысль еще бешено работает, ищет выход, и эта работа наружу выплескивается, так, словно физически ищет дверь в запертой комнате: этим безумным кружением. Нет выхода? И здесь нет? И здесь? Но он же должен быть – где-то, вот здесь, - нет? – может быть, еще где-то… Он же должен быть! А его – нет.
Еще до того, впрочем, когда уже один, второй и т.д. заходы не срабатывают, прокуратор снова успевает «вывалиться в человека». Не собирался, но – настолько важной оказалась этому человеку необходимость спасти «Того Человека» (с). Именно так он говорит Каифе о том, что он, Пилат, сейчас – единственный раз – просит, и в этот момент он действительно просто просит, в нарушение всех законов интриг. Но и это – уже не срабатывает.
И волю своему гневу прокуратор тоже дает – именно как человек. Это уже не угроза с целью запугать и склонить на свою сторону, это просто – данная себе возможность открыто сказать ,что ты сейчас чувствуешь. Против этого человека, этого противостояния, этой косной материи напротив и против тебя… Это не месть, не он приведет сюда легион Фульмината, его приведет история, а прокуратор уже точно не сделает ничего, чтобы отвратить этот ход событий.
Объявление приговора… это такое специфическое время и место в спектакле. Кто-то вообще не может его до конца толком досмотреть, у кого выпадает потом следующая сцена… Я, удивляясь, свое толстокожести, смотрела – и то, и то, что затем, - но такое впечатление, что все силы уходят на то, чтобы увидеть – и уже может не остаться на «осмыслить». Я по сю пору помню интонации. Путь фраза «Я умываю руки» - не из этого текста, но то, как она говорится здесь и сейчас, этим Пилатом, полностью оправдывает для меня ее наличие в спектакле.
Так вот, я не успела увидеть, рассмотреть то, что далось товарищам – мне казалось, что Пилат снова ломается раньше самого «выхода на приговор». Что к тому моменту возможность сказать другое имя уже кажется ему для себя невозможной, - и сколько же презрения вложено тогда в «…кесарь император возращает его презренную жизнь…» - это ему, Вар-Раввану, не он, Пилат, а кесарь Тиберий (…да пошлют ему боги… долгую жизнь!), по подтвержденному им местному обычаю – на, подавись! Оно понятно, что Вар-Равван, обычный местный бандит/повстанец (найдите 10 отличий, особенно для римлялина!), лично он уж точно не виноват…. В том, с Кем оказался рядом в списке – уж он-то не делал сознательного выбора! В том, что ему, в отличие от Дисмаса и Гестаса, (его друганов) менее удачливых «соседей» по приговору, повезло не попасться с боем и римским властям… Ничего, зато потом… ПОТОМ, сейчас для этого нет ни мига времени и ни клеточки сил, и вобще не о том речь! – потом, позже, когда ошибка будет уже безвозвратно совершена, прокуратор снова позволит себе стать человеком и, судя по разговору с Афранием, позаботится, чтобы жизнь Вар-раввана была как можно более презренной, и при первой законной возможности – не столь и долгой. Да, я думаю, в рамках особой такой «фишки» - строго в рамках законов, хотя бы и тех, на основании которых тайная служба трудится. Это не мелкое сведение счетов, но везти Вар-раввану больше не будет…

Не то имя срывается, еще не договоренное до концам – криком, даже воем. Пилат в самый миг произнесения осознает, что же произошло… И – что будет? Вряд ли «знает», не то для знания время, он это чувствует – всем собой. И самое потрясающее –в том, что с этим, в этом ему нужно жить дальше…

Конец первого действия. То есть это в спектакле до его окончания час с кучкой, и будет даже еще одна библейская сцена – казнь, но я-то – об истории Пилата…

(*2) И по каким только причудливым (на наш взгляд) поводам ни применялся Закон об оскорблении величия! Забыла, у Ливия или у Тацита есть упоминание о первой женщине, осужденной по этому закону – глубоко во времена Республики. Ее брат возглавлял римский флот в каком-то сражении и потерпел крупное поражение. Как-то, пробираясь по толкучке на Форуме, она громко пожелала, чтобы случилось еще одно такое сражение, и народу стало бы поменьше… Ну и что? Ну и всё, готово судебное дело!

Comments

( 17 comments — Leave a comment )
anarsul
Feb. 5th, 2011 03:34 pm (UTC)
Про Каифу.
Мне подумалось, что здесь он по-своему на месте. Да, мб, в качестве реквизита, но... Каифа сыгран по принципу "Дерево, вероятно дуб", и именно об это Пилат бъется и ничего добиться не может. Более умного собеседника можно было бы переубедить, трусливого - запугать, человечного - попросить и тд... Здесь же никакой метод не прокатит, и Пилат чуть ли не с первых фраз это осознает.

Интересно, насколько объемнее стала бы эта сцена, будь там нормальный партнер...


А на тему визуального восприятия мне "весело": я же отрисовал некоторое количество глюков после прослушивания и думал почти посмотреть, чтобы уже более осмысленно рисовать.
Посмотрел. И осознал, что так, так, как сыграно, нарисовать я не смогу, меня на это не хватит.
firnwen
Feb. 5th, 2011 05:51 pm (UTC)
Интересно, насколько объемнее стала бы эта сцена, будь там нормальный партнер...
Прости, но - предлагаешь попробовать?..
anarsul
Feb. 5th, 2011 05:53 pm (UTC)
Да нет, теоретически размышляю.
firnwen
Feb. 5th, 2011 06:07 pm (UTC)
А жаль...
Ты мне ежа под черепушку посадил. :)
fredmaj
Feb. 5th, 2011 10:16 pm (UTC)
ну, этот еж давно уже прописан:-)...
firnwen
Feb. 6th, 2011 02:03 am (UTC)
Так то у тебя. :)
Впрочем, мне недавно уже снилось, что я играю Марка Крысобоя. Как думаешь, получится из меня Крысобой? :)
kemenkiri
Feb. 6th, 2011 02:05 am (UTC)
Ой, можно, можно я себя процитирую??? Как раз про него родимого!
"Я не знаю, актера какого калибра туда надо поставить, чтобы это была полноценная роль. И не стоит ли актеров соответствующего калибра использовать как-то рациональнее…"
firnwen
Feb. 6th, 2011 03:40 am (UTC)
Ну, кому-то же его так и так изображать. То есть, конечно, у нас всегда есть Порок Трудолюбия... но это же скучно! :)
fredmaj
Feb. 6th, 2011 02:32 am (UTC)
Ага, а теперь и у тебя. Генетическое, что ли?:-)
firnwen
Feb. 6th, 2011 02:34 am (UTC)
Скорее, ноосферное. Вы ее, ноосферу эту, в три головы так насыщаете... ;) Ну, не в три, если считать А.С. и остальных, но спектакль-то я не видела.
odna_zmeia
Feb. 5th, 2011 09:46 pm (UTC)
В принципе при нормальном партнере сцена _всегда_ живее, потому что делают ее двое. Был, был там вначале нормальный Каифа, человек, прекрасно понимавший, что за текст он говорит, а не это "явление природы".
Не могу себе представить, как бы оно было, но все-таки жаль, что партнера нет.
Слушай, а ты, когда рисовал, хотя бы фотографии А.С. видел? Меня, когда я их смотрела, поразило сходство с ним.
anarsul
Feb. 5th, 2011 09:48 pm (UTC)
Я видел Японского Гамлета, 1ое действие Олимпийки, несколько фотографий, но на сходстве я особо не заморачивался.
hild_0
Feb. 5th, 2011 05:14 pm (UTC)
может и ошибка - но тут действительно все так по-человечески, так естественно - что судить за такое действительно - не нам.
В голове вертится аналогия с отказом от Клятвы, но не получается сформулировать:(
lubelia
Feb. 5th, 2011 07:21 pm (UTC)
Спасибо.
odna_zmeia
Feb. 5th, 2011 09:42 pm (UTC)
Мышь, слушай, а ведь мы, не обсуждая, написали по сути об одном и том же - только ты как о "человеческой" и "политической" логике, а я - о реальных и сверхреальных категориях. Судя по тому, что вышли на один и тот же результат, именно это нам и показывали.:)
И полностью соглашусь про абсолютную естественность как вершину мастерства. И соглашусь с тем, что нельзя представить никого иного...
lubelia
Feb. 6th, 2011 06:23 pm (UTC)
Офф (ну почти)
А вот смотри какой еще Пилат нашелся:
http://www.vlsobor.com/images/1248787642_AZZ8050-Pilat_fs-web800.jpg
И секретарь есть (Афраний?:) и Крысобой. И не лысый.
kemenkiri
Feb. 6th, 2011 10:24 pm (UTC)
Re: Офф (ну почти)
Кстати, да! Знаю еще роспись в Крутицах, но это уже по разделу живописных курьезов, там такой Пилат... глазастенький.
( 17 comments — Leave a comment )

Latest Month

October 2018
S M T W T F S
 123456
78910111213
14151617181920
21222324252627
28293031   
Powered by LiveJournal.com
Designed by Tiffany Chow