?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

(Есть в жизни счастье, ЖЖ нынче ночью напоминает мне стаю сумасшедших чаек, и радует меня, что я схожу с ними с одного и того же ума!)

«Дно» 19.05.2011

Наверное, подозревать, что на спектакле будет, можно было, прикинув размер явления «наши собираются». Впрочем, размер явления тоже определился тоже к самому спектаклю. А до того еще пробежал слух об уже решенном уходе Афони – следовательно, вероятной перетряске состава спектакля. Истинный размер фэншуя, мы, вестимо, узнаем в следующем сезоне, но явно лучше перебдеть. Помимо нашего «обычного расширенного» состава в театре наблюдались Ангел и Любелия. А также Клио со товариши.
С Ангелом по дороге в театр поздоровалась какая-то, по ее словам «коротко стриженная» дама. Потом извинилась, сказав, что, наверное, ошиблась. По выходе со спектакля было с гарантией выяснено, что это была Тамара. Это, наверное, тоже из серии театральных примет.

А дальше «предвещал» уже сам спектакль. Выход Актера в «заставке» - он не выходит, он выбегает, энергично и радостно, он читает стихи так (опять же без тени забывчивости!), что Змея восклицает: «Ничего себе заявка на победу!»
Так что предвещало, еще как… Клещ от начала был очень «личный». Не знаю, как это точнее сказать. То, что он говорил – вполне себе в роли, при этом самой интонацией, голосом – было очень ванинское. Видимо, актуальное для него и для Клеща.

Они вдвоем закладывали исходную ситуацию в ночлежке – две сильные личности, у которых дружба – не дружба, а такое вечное соперничество, чьи в подвале тапки. Но это именно связка, а не вражда при этом.
Актер – сильный, цельный… гордый. Вот этого последнего, пожалуй, не видела раньше. Знающий себе некую цену.
Клещ – сила и отчаяние разом, равные по «величине». И он с самого начала истории твердо знает, что «умрет жена». Даже от себя не скрывает.
Но история начинается и каша заваривается, натурально, только когда приходит Лука.

Лука очень радовался своему прибытию в ночлежку. (А Леша Мамонтов, надо думать – своему появлению на сцене в такой компании. Это было явно видно, - т.е. слышно, по беготне и возгласам вокруг появления). С удовлетворением отмечал, что «улицы не слышно». Мысль, что у него опять очень конкретное сибирско-каторжное прошлое (ну, может, это было и «поселение», не суть важно!) активно напрашивалась. И что на той «улице» он вполне может состоять в розыске. В этом смысле, кстати, была прекрасна и виртуозна сцена его разговора с Медведевым, где Лука со знанием дела юлил и уводил разговор в сторону, но спасло его окончательно появление Квашни. (Хотя Медведев еще все начало разговора с нею оглядывался, разрываясь – продолжить обхаживать любимую женщину – или доразобраться с подозрительной личностью? Эх, как все-таки замечательно, что Медведев теперь – персонаж осмысленный!) А потом Лука финальным комплиментом «господину ундеру» окончательно выправил ситуацию, попал в чисто «горемык», данной ночлежки, которых Медведев опекает, считает за людей, а в душу не лезет…

Но дело было, вестимо, не в собственно каторжной составляющей.
Упомянутые трое – Актер, Лука, Клещ, - разыграли втроем историю о праведной земле. Именно так, настолько тесной связки всех троих именно на этой теме я еще не видела.

И началось это хоть с того, что связка Клеща и Луки оказалась весьма нетривиальной… и вылезла куда раньше монолога о праведной земле! (Хотя до него мне почему-то в голову не пришло подумать, что в нем-то и дело.) В общем, Клещ с таким неподдельным интересом щурился на новопришедшего, что расположился как раз на противоположном от него конце сцены, что стало мне ясно: да он его знает!

А следственно, не мог не узнать и Лука. А потом все их разговоры обретают второй смысл – отсылку к прошлому. Если, забегая вперед, попытаться эти вторые смыслы суммировать, что-то вроде: «А ты теперь вот такой…» - «А ты – все такой же?» - «Прости меня…» (Это, последнее, когда Лука рассказывает что-то, договаривает – и стоит, взявшись за столб одной из нар, уткнувшись в него головой, спиной к нам… да и к Клещу тоже как-то вполоборота).
Но это уже раскрутка второго действия, тех разговоров…

А пока –Актер. Одна из тех вещей, право – и возможность – для которой Саша «привез с гастролей»: стоять не рядом с лучом света, а в нем, говорить о себе-и-других, своим решительным движением откидывать этот «кровавый занавес» и шагать вперед «как командор выходит к штурвалу в штормящем море, чтоб провести свой корабль сквозь рифы - к победе!»
Это он – и собственно Актер тоже. Который погружается на эти мгновения в стихию Театра с головой. (Пока на заднем плане… ну, вы знаете, что там обычно, а Фарид на сей раз кого-то рубил и колол). И от того, что это почти возвращение Театра, а не те отдельные аллюзии, в которых он живет в обычной жизни (и ему, казалось бы, хватает), резче – для него самого, - контраст с финалом – «Это… как водка!» (с каким-то озверением). Гордость сломалась, «один голый человек остался», вылезло… может быть, как раз то, что его роднило с Клещом? Потому что тоже – отчаяние. Но и твердое осознание – что была вера, все было, а сплыла… нет, не по мировоззренческим причинам, а вот так… с водкой и прочим.
И Лука понимает, что ему еще есть за что уцепиться. Не за то, что веры нет, а за то, что она была , и Актер сам об этом ясно помнит и говорит.
…о том, как, отступая в глубину, из синего света – из другого мира, - говорит Лука, - напишет Натали, надеюсь. Я-то прицельно проглядывала глаза на Актера.
Да, он ухватил тот спасательный трос, что кинул ему Лука, - «человек все может!» (О, насколько же это звучит ИНАЧЕ, чем монологи Сатина о «Человеке» в финале!). Но – как может, какой ценой? И снова было очень важно – уход В ТУДА, в синий (иной) свет, Офелия, и «мы еще повоюем!» - все это выстраивало мысль, что Актера (а не его персонажей) все-таки ждет и дождется «финал Гамлета». И отнюдь не потому, чтобы он собирался умереть. Гамлет тоже не имел именно такого намерения. Это побочное следствие достижения цели – «Все еще будет – и аплодисменты, и цветы…»
Фраза из не-горьковской части текста, которая отродясь звучала иначе – «…и стихи». И я даже не помню, говорил ли ее Сашин Актер, - или только Лука.
Но теперь – вот так. Тоже, кажется, эффект гастролей. Это мы выяснили уже по дороге, в метро, все сопоставив: «Нет, Сургут – это где мне цветы подарили…» Цветы тогда были мои. Оба Сургута. Ничего личного…
(Безумно странно – и страшно, пожалуй, оттого, что из каких-то твоих действий, «из такого сора», может, оказывается, сложиться ступенька к лучу света на сцене и праву говорить из него. Это ответственность – пожалуй, так. Но и то, что «они есть» и «мы есть» - это одна плоскость. Конец маловнятного отступления).

Финал первого действия. Смерть Анны. Кажется, он начинает говорить – именно из того, что ей нужно услышать, но продолжает – уже именно потому, что так есть, и он что-то из этого «так» проверил на своей шкуре. Не знаю, как. Но Клещ спрашивает – «Откуда ты знаешь, что там скажут?» - он-то имеет полное право, ОН ТАМ БЫЛ… И что ему сказали? «Рано пришел»? Что был – это было ясно, вот тут бы и догадаться про историю о праведной земле…
Но и Лука, оказывается, побывал где-то на той черте, где уже понятно, что там скажут… Сам? С кем-то иным из уходящих? Не знаю. Так есть.

*

…Начало 2го действия, ночные кошмары и молитва. Я пыталась смотреть аж на троих, - вообще, на этом спектакле мне просто отчаянно не хватало расходящегося косоглазия! Но на Актера внимания почти не хватило. О других двоих – по счастью, это два этажа одних и тех же нар! – если кратко, то так: «Клещ молится, Лука исповедуется». Фред вот еще и финальную фразу Клеща поймал…

…потом – очень ясный момент, когда видно, ЧТО делает Лука, как он работает: когда он берет на себя эту веру в то, что у Насти «все было»: «Коль ты говоришь, была у тебя настоящая любовь, стало быть, и была она». Если веришь – есть, и он пытается стать тем, кто верит в них, в ночлежников, кто даст им возможность – быть.

Первая из его историй второго действия – про «дачу инженера» и двух беглых как-то первый раз не была немного историей-в-себе, а очень явно вырастала из предшествующего: из «покойников», монолога Клеща, его бешеного (и отчаянного) желания жить – за которое Лука… тут если и зацепляется совершенно иначе: он-то уверен, что Клещ выберется, - это Клещ об этом не знает, и важно, чтобы он тоже это знал… Из обоснования своего права жалеть людей – потому что «Христос… и нам велел». И тут-то он и рассказывает, КАК именно возможно пожалеть человека с совершенно эпическими последствиями этого шага!
(«Ты его и ругай, конечно, а уж пожалеть- святое дело» - это ведь Августиновское (?) – «Люби - и делай что хочешь», там как раз тот смысл, что если *в самом деле любишь, то можешь и наказывать, и это будет так, как надо, потому что любовь – в основе всего, а «Бог есть любовь»…)
В конце были равно примечательны полная будничность, с которой он говорит о «беглых с поселения», и, собственно, обоснование, как именно он, Лука дошел до жизни такой, до осознания своей миссии. «Человек может добру научить. Очень просто.» Человек, очень конкретный человек его этому и научил… Даже нельзя сказать «своим примером». Просто – произошедшей с ними историей.
И мы немедленно эту историю наконец узнаем.

…где Клещ таки и есть тот искатель праведной земли, не метафорически, не по аналогии, а совершенно конкретно… И все, рассказанное Лукой, было, просто… кто-то добрый, похоже, успел вынуть из петли искателя земли праведной, - раньше, чем стало бы совсем поздно. А «Лука» (по запинке в рассказе о беглых, когда он цитирует их реплику, понимаю, что в крещении-то и в «пачпорте» он явно не Лука… Но знает это другое имя только Клещ – он-то, интересно, всегда был Андрей Дмитриевич или как?) – так вот, Лука не знал ничего из того, что дальше, он ушел, бросив все, при самой первой новости, вскрике где-то на улице: «…удавился!» …бросив свои «книги и карты», - Лука, тот самый ученый, он второй раз так ясно предстал мне – именно им, и, что любопытно, Сули (со своего шестого ряда) независимо дошел до той же (ручки) идеи. Наверное, потому что уже знал, что совершил ошибку. Что был неправ – не в том, что земли этой на картах нет, там ее и не будет, но при это она должна – то есть долженствует – быть. То есть – есть. Но – не в книгах и не на картах. В нее просто надо верить.

….Дальше последовало практические приложение идей «верить в людей» и «помогать людям» - с неизбежными в нашем мире побочными последствиями… О которых я толком могу сформулировать ровно то, что это было СИЛЬНО. В особенности со стороны Наташи, она мне совершенно сносила крышу, и видно, не только мне, - так что тут по нашему с Бобром согласию определилась судьба еще одного букета…

…к тому времени, когда Лука стал высказывал намерение тронуться «в хохлы», меня стала посещать мысль, что Клещ в финале… уйдет. Вслед Луке. «Вылезет», как и хотел, т.е. в данном случае - убежит, теряя тапки, и таки оставив ночлежку позади. И, может быть, думалось, еще и Луку догонит? Но это была еще не вся история – и не все ее соображения.

(Кстати, Клещ опять же спокойно и со знанием дела говорил: «Когда полиция явилась, его уж и след простыл. Бывалый.» - снова не догадывается, а просто знает – его).

Явился – сначала вроде бы совершенно пьяный вправду – Актер, и связка Клещ – Актер снова всплыла. Он как будто забыл ее, - нет, они, оба, сдавшись в ведомые Луке, Клещ – по старой привычке, Актер – по новому опыту, - а тут снова увидели друг друга напрямую.
И Клещ увидел много неожиданного. То есть услышал. Ладно что Актер пьян, - но потом он, снова резко трезвея, начинает рассказывать «сон золотой»… И Клещ узнает – не может не узнать! – то, что он искал… и, наверное, то, что неясно, но успел увидеть. Праведную землю. Он очень хорошо понимает, куда собрался Актер. И пытается забросить крючок, зацепить его – Выпить бы! – но не то, не теперь, да и он – не Лука все же. (Хоть и выносит из прожитого тоже новое знание: «всюду –люди»…)

И тут меня посетила мысль, что у самого Клеща есть развилка, за кем уйти. За Лукой – или за Актером. И тут нет «правильной» или «неправильной» дороги, они все связаны Праведной Землей, и выбор будет – наверное, по наличию сил и возможностей. Вот, товарищи думают, что он все-таки – за Актером.
По финальному танцу я четко не поняла, там была энергия, усилие… Что же, может быть, иначе и не могло уже получиться?

…и Актер – (и Сашка) – совершенно трезвый Актер бросает взгляды в зрительный зал: «Зачем живете?» - мне достается «Куда идете?» и это реально стремно, когда заглядывают в душу и требуют – имея право! – внятно сформулировать! (И получается только попросить про себя: «Покажи мне, Господи, путь, в онь же пойду…»)
…и Клещ, зная, куда идет Актер, слушает все монологи, и еще с каким-то интересом (сочувствием? – успела поймать направление взгляда) посмотрит на Барона, слушая его историю, - но разглагольствования Сатина он совершенно не приемлет – «Все смешалось, все суета» – это о них).

Актер вышел – и Сашка держал взглядом зал. На сей раз именно не «пытался», а держал.
В этот раз «удавился» как-то особенно не ложилось на историю. Хотелось поправить полслова – «упокоился»? «Убился»? Мало ли какая трагическая случайность взяла и постигла его на пустыре? Например можно внезапно рухнуть с незамеченного обрыва волжского берега, это куда легче, чем случайно повеситься…
В общем, суть одна. Он не убил себя, а ушел туда, куда собирался. В праведную землю. И смотрит на нас – из нее.

Я отвела взгляд только тогда, когда вот-уже-сейчас начнется танец. Сатин последней проходкой скользит рукой по Клещу – чуть ли не беглым объятием: как пытается удержать. Тот задерживает его руку. Он прощается. Он все равно пойдет, - ага, «И пойду, и пойду!» (с), - не знаю каким путем, но все туда же.
В ту землю, историю о которой они рассказали втроем. Которая должна быть, потому что есть, и именно поэтому в нее следует верить.


P.S. …и эту историю помогали рассказать многие, очень многие, всех не упомяну сейчас даже. Но еще раз повторюсь, об относительно новом: какое же все-таки наслаждение смотреть на осмысленных Медведева и Барона!

20.05.2011 3:36

Comments

( 2 comments — Leave a comment )
odna_zmeia
May. 21st, 2011 07:26 pm (UTC)
"Куда идете?" - да, точно нам, я тоже почувствовала этот долгий взгляд.
У них было два типа адресованных кому-то конкретному реплик. Или фраза-шутка, подколка (я тебе скажу, ты оценишь), как, например, Сережа-Азазелло показывал Маргарите Латунского: "Да вот он, в пятом ряду, с краешку", - указуя рукой точно на меня, причем Латунский по залу перемещался в зависимости от того, где мы сидели, и бывало это не всегда, а тогда, когда ему хотелось резвиться;:) или второй тип, когда значимая, важная реплика адресуется тому человеку, кто может дать адекватный отклик, поучаствовать в энергообмене. Так делал Витя, причем не всегда, насколько я знаю, точно видел того, к кому обращается, он далеко не всегда в таких случаях опирался на зрение.
В "Смерти Тарелкина" "мцыря, упыря и вудкаглака" всегда показывал на молоденькой новенькой деве из первого ряда (никогда на фанатах, потому что фанаты не дали бы ему того первозданного шока, оторопи и ужаса, которое может дать неискушенная зрительница), в один из первых моих приходов на ЮЗ он проделал это на мне, впечатление назабываемое, я чуть на спинку кресла не залезла.:) Фанатам, наоборот, доставалось, к примеру, мольеровское "я скоро кончусь" - потому что мы давали волну любви и сострадания в ответ, это была как реплика в диалоге, только диалоге с залом.
Так вот, Сашино "Куда идете" относится точнехонько ко второму типу игры с залом, к Витиной манере. А.С., кстати, по второму типу не работает никогда.

Edited at 2011-05-21 07:26 pm (UTC)
_klio_sw
May. 21st, 2011 08:06 pm (UTC)
> А.С., кстати, по второму типу не работает никогда.
Работает. Когда совсем уж невмоготу. Фразу про покойников "А кому они не снятся" он точно запускал нам с Городецкой, и не раз...
( 2 comments — Leave a comment )

Latest Month

October 2018
S M T W T F S
 123456
78910111213
14151617181920
21222324252627
28293031   

Page Summary

Powered by LiveJournal.com
Designed by Tiffany Chow