?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

"На дне" 15 октября 2011 г., (Лука – Игорь Китаев, Сатин – Алексей Мамонтов).
Продолжение - 2е действие.



(Оффтопик: между написанием 1го и 2го действий вклинилась инфа о составе «Мастера» в «Стасике» - с Пилатом-Афанасьевым, и мозги ощутимо побрели куда-то не туда. Так что, увы, могу написать меньше и хуже, чем хотела).

Я сюда, во второе действие решила отправить упоминания о Наташе. Это было очень интересно. Тамара переделала роль – видимо, в ходе все тех же репетиций. Как резюмировала Змея, убрала все черты «голубой героини», нерешительность, речь более высоким голосом… Можно, наверное, сказать, что в известном смысле вышла – собой. По крайней мере, характер получился узнаваемый… И это было замечательно.
И он очень даже вписался в историю Наташи-и-Клеща. Кажется, весьма внятно сыгранной. Вот как раз очень яркая сцена второго действия – как раз парный монолог о снящихся покойниках. Наташа говорит о том, о ком мечтает, кого ждет, как он придет и заберет ее… А Клещ под эти слова, в ритм их, выходит из глубины сцены на первый план. Прожектор светит из-за спины, «лица не видать», пока идет – вот он, его она и ждет.
…А он – не может вот прямо сейчас взять и увести ее, ему – некуда. Ему сначала выбраться надо… А пока от возможности выбраться не следа, держат прошлое и «покойники» - и похороны, что все деньги съели, и раз ты все еще остаешься здесь – к тебе будут приходить тени из прошлого и напоминать о себе…

…а из того вылез монолог о правдах, который на этот раз по убойной силе успешно двинулся в сторону Пилатова приговора. Еще не дошел, но нехило приблизился.
А за вопрос «правды» уцепился Лука… Зачем этот Лука рассказывает, как он беглых пожалел, я не знаю. А вот история о праведной земле… Она снова про Клеща. Как хотите, в прошлом или в будущем («ему сказали, куда ему пойти»), буквально или метафорически – это его история. Он слушает ее – и смотреть надо в данном случае именно как он слушает, - и всем собой понимает, что это – о нем.
А Лука в данном случае оказывался в положении того ученого… или просто совпадад с ним по позиции? Не так, как было раза два у Леши Мамонтова: ученый, который потом понял свою ошибку, прожил, продумал, стал другим, и с этой дистанции рассказывает то, что было… Нет, в данном случае Лука-Китаев с полным присвоением талдычил Клещу: нет никакой праведной земли и быть не может, потому что ее на картах нету! И ясно, четко, без запинки добавил итог: «пошел – и удавился». Никакой оторопи или чего подобного у него этот итог не вызывает. Его вообще не привязывают к себе люди, - ни те ссыльные, - ну пошли и пошли дальше, - ни обитатели ночлежки, - он уже собрался от них «в Хохлы» - и хохлы, надо думать, не задержат…
Но «подтолкнуть падающее» напоследок он все-таки успевает, толкнув Наташу помогать Ваське Пеплу.
…Да, возвращаясь к Наташе. Не любит она Пепла. Совсем. И вполне ясно ему об этом говорит. «Не очень-то я и…» это вежливая форма «не». Но она ловится на то, что ей говорят – ты поможешь человеку, спасешь его, сделаешь это ради его блага…
(Пепел ее, кстати, любит. По-своему, без тонкостей, но вполне искренне хотел бы взять ее и убраться отсюда подальше).
Потому она и оговаривает сразу свои условия – «не обижай». Потому что жертва без любви – труд непосильный, она надеется удердаться, пока к этому не прибавится еще какая-то новая тяжесть, обида…
….и когда натурально прибавляется – на смерти Костылева - равновесие это рушится в момент. Наверное, главное, что ее подкашивает – отчаяние. Что и эта жертва бессмысленна, что ее просто использовали. Васька подхватывает ее, а сзади него стоит Клещ с совершенно обезумевшим лицом. Да, еще и готовый подхватить, если надо – Ваську вместе с ней, ее… Но еще – стоит, потому что ему нужно видеть ее. И пока еще – возможно.

Возвращаясь чуть назад. Второе действие – это место, где история Сатина разворачивается дальше. И у Мамонтова это получается именно история и завязанный на нее характер. У Афони тут была разве порция информации, ну и еще – вокальный номер.
Тут следует некое отступление. Дело в том, что Афанасьев петь вполне умеет, а вот Леша Мамонтов – скорее нет. (В роли Луки, когда он в частушечной манере запевает «Все бумажки – ерунда…», а Пепел прерывает его, потому что ему «не ндравится», когда плохо поют, это выглядело совершенно органично). Я еще думала – а не уберут ли они эту песню в принципе, в пьесе-то ее вроде нет?
Не убрали. И правильно сделали.
Дело в том, что у Афони это всегда выходил для меня такой вставной номер. Пустой промежуток времени, демонстрация того, что он хорошо умеет петь. (образ Сатина – рубахи-парня там и из остального текста вполне вырисовывается). А тут – это была история внутри роли. Это был скорее речитатив чем пение, причем настолько наполненный эмоциями… Причем за это время, «с песней на устах», он успел, например, подойти к Луке и «наехать» на него. Видимо, за Клеща.
Но еще это было и о себе, о том, кто «творил, не глядя, убивал, не думая…»
А потом разгребал последствия. Его рассказ о своей тюремной эпопее, который вокруг песни, очень интересно обрисовывал характер. Да, «любил людей», и можно, конечно, заявить, что ты их до сих пор и любишь, вот так же, как и раньше… Но это скорее маска, желание продолжать то, что так, как было, продолжать уже не можешь.
(И так же его монологи про «не работать» и предложение того же – Клещу, это тоже маска, в том числе и для себя, как защита, которая скрывает лицо. Это его способ приспособиться и жить, вот, у него вроде получается, он его пытается и Клещу «экспортировать»… Не выйдет, тот слишком уж из другого теста.)
История об убийстве тоже оказалась непроста. На пояснении «…в запальчивости и раздражении» Сатин изобразил… писаря, что ли, подумала я? А, нет, додумали мы уже коллективным разумом после, это был момент написания «чистосердечного признания»… И по тому, что «вроде» из-за сестры, «сейчас бы не убил», складывалась мысль, что что-то там было сложно, хорошо бы подумать, как (например, Сатин считал, что сестра оскорблена «подлецом», а сестра, возможно, вполне могла удовольствоваться, скажем, тем, чтобы подлец на ней женился… Или пришла к такой мысли позже…. В общем, это еще можно копать – нам и Леше).

Не менее интересно выходило все вокруг финального монолога Сатина. Первая интересность – был виден «процесс мышления». Вот Актер сказал «не мешайте человеку – он свой круг завершил», - и Клещ совершенно ясно понял, ЧТО из этого последует для Актера на практике, - и его придавило этим знанием, этим горем…
А Сатин услышал смутно знакомую фразу, - «не мешайте человеку», сообразил: «Это же странник говорил!» - и принялся носиться по ночлежке, закусив губу, размышляя на ходу, вычисляя, что же из этого следует…
В общем, этот Сатин работал «за Луку» (и поэтому мне очень импонирует идея Лю «этот Сатин – первая стадия Луки»). Он вот прямо сейчас, на ходу, разрабатывал какую-то идею, таки отбросил свою маску вроде-бы-приемлемого существования «чудика» - и начав говорить вслух о том, что на самом деле важно.
О том, что важно для каждого человека – и поэтому эта простройка идеологии на коленке в реальном времени так захватывала обитателей ночлежки, брала каждого за живое – Барона, Бубнова…
(Последнее замечание по поводу Луки – ну ладно, был он никакой, это они вполне способны обыграть, обтечь булыжник посередь реки, - их и без него достаточно, чтобы рассказать историю. Отчетливо мешает одно – когда они после его ухода начинают с благоговением и уважением поминать какого-то «странника». Отсутствие в спектакле кого-то хоть в целом соответствующего их отзывам как-то смущает – «О ком они говорят? «Вспоминают Лёшу из прошлого сезона»?»(с))
…А Клещ слушал, да, понимал, о чем речь, но тяжесть понятого им была слишком велика: «Всё смешалось, все суета» - смешалось, потому что в самом деле «шулер говорит как порядочный человек», и все – все равно – суета, потому что они тут говорят вперебой а вечном, а там, за краем сцены, обрывается человеческая жизнь.


…И вышел с вестью своей судьбы Актер. (Хотелось бы посмотреть не него, но в итоге от Сатина и Клеща взгляд отвести практически не удалось).
И в повисшей тишине сначала было слышно, как пытается задохнуться прибитый этой вестью Сатин. А потом он сказал Актеру: «Какую песню испортил, дурак…» - и это впервые было: не нашу, а свою собственную песню. Зачем ты умер – тот, кто мог бы жить?
(Очень, очень интересно, что Актер может на это ответить. Ребята говорят, что появилось у него таки выражение «Ё-моё, что ж я наделал?!» Будем смотреть в следующие разы. И развивать, видимо, расходящееся косоглазие.)
Но смерть Актера – все же из разряда непоправимого. Хотя и не для самого Актера здесь наибольшая беда, похоже – для остальных. Оставшимся в живых нужно продолжать жить – но как?
Сатин все-таки сумел совладать с собой настолько, чтобы дойти до Клеща. И – взять его за руку. Как мы обсуждали потом – просьба? Вассальная присяга, простите высокий штиль? Со смыслом – в любом случае – «Живи».
И он действительно будет жить. Танец Клеща – с усилием, очень явным, но живым. Жизнь – это работа, и он возьмется ее выполнять, «рабочий человек», пока рядом будет Сатин.
А впрочем…Тоже из обсужденного – у него есть шанс дождаться Наташку из больницы. И тогда смысл жизни станет не только внешним. Просто будет – жизнь… Если так, это была бы непростая, но очень хорошая история.

Comments

( 2 comments — Leave a comment )
lubelia
Oct. 19th, 2011 08:46 pm (UTC)
Ага, спасибо. Я выложила на форму свое.
...У меня все пытается выстроится в голове линия Клещ-Анна. Текущая версия - это то, что они познакомились как раз аккурат после его неудавшегося самоубийства (ну или какого-то такого аналогичного опыта, с утратой надежды на праведную землю и осознанием правд). А женитьба стала попыткой хоть какой-то смысл обрести. Он же, к тому же, натурально человек с руками и с головой - наверно, не в таких крайних обстоятельствах как сейчас, вполне мог бы и составить счастье девушки, которая по ходу действительно была куда беспомощней его. Счастья не сложилось, но что мог он ей обеспечил - заботу до последнего и смерть все-таки не под забором, а среди живых людей, и нормальные похороны, на которые тратит последнее. Поэтому так и ломается после ее смерти - это не про вину, это про утрату текущего смысла - дальше-то что?
kemenkiri
Oct. 19th, 2011 08:53 pm (UTC)
Кстати, логично. У Анны во всем ее опыте (том, что мы знаем) я не вижу столь решительного перелома в биографии, мировоззрении и т.п., а если бы они прошли его вместе, оно не могло бы не отразиться).
( 2 comments — Leave a comment )