Kemenkiri (kemenkiri) wrote,
Kemenkiri
kemenkiri

Спектакли, Таганка, "Мастер"

«Мастер и Маргарита», Театр на Таганке, 16 ноября 2011 г.
(или Маразм в картинках)

Может быть, у некоторых читателей количество театра в моем дневнике уже из ушей лезет, но юмор-то в том, что я при этом – человек, строго говоря, почти нетеатральный. Вот, например, в Театре на Таганке была ровно второй раз. Из прошлого визита запомнилось только, что там с помощью лучей света изображали, как косят траву…
И в общем, тут я продолжу тему травы. И буду ругаться «однако театром». Впрочем, честно хочу сказать: Таганка – это, видимо, просто не мой жанр.
И еще – о том, как мне испортил малину Юго-Запад. Как выяснилось, «Мастером» - тоже испортил, не только «Дном»… Точнее, я честно шла с желанием увидеть другую версию той же истории, - но поскольку другая скорее забавляла (и то не всегда), а не увлекала за собой, то в голове шла на диво подробная трансляция «параллельного спектакля»… И даже не только на библейских сценах, что отдельно весело.

Но попытаюсь про сам спектакль, общее впечатление.
(Про концепт очень интересно написала Любелия –
http://lubelia.livejournal.com/665096.html
- и по-моему, порядком спектаклю польстила, достроив из груды наличного материала нечто единое).

Главная мысль: это – ИЛЛЮСТРАЦИЯ. Подробная, местами дословная. С кучей технических «штучек». И не только технических: воплощены едва ли не все относительно внятно упомянутые персонажи. Даже хор поющих «Славное море, священный Байкал» два раза проходит неизвестно откуда неизвестно куда. Даже собака Банга есть – кого-то черного догообразного дважды выводит дама в балахоне и в очках – и уводит через зрительный зал; а Кот Бегемот, кажется, киевскому дяде высадил на макушку живую крысу…
Часть «штучек», оказывается, взялась из других спектаклей, но я, будучи не в курсе, узнала об этом только из проспекта. По сцене перемешается огромное вязаное полотнище; на переднем плане висит нечто вроде маятника с циферблатом часов на нем, эта штука то сама многозначительно качается (или зависает), то на ней катаются разные герои…
По обилию тех. ухищрений была у меня ассоциация с Някрошюсом. Но это скорее одно какое-то направление – или одна исходная точка, а стили разные. У Някрошюса (насколько я могу судить) надо сначала отследить символическую штуку, потом истолковать ее – и наконец понять, как она привязывается к исходному сюжету…
А здесь все предельно конкретно: слово – иллюстрация к нему. Сказали, что Аннушка уже пролила масло – вышла из боковой двери Аннушка и уронила бутылку (кажется, пивную). Пример, который у меня, наверное, на почетном первом месте: про кирпич. Упомянутая дверь находилась в том углу, где изображались 2 этажа дома 302-бис (на нем была табличка с номером, и когда речь шла о нем, табличка светилась). Над дверью был металлический двускатный козырек. И вот когда Берлиоз сказал: «Если на меня на Бронной не упадет кирпич», - по козырьку вниз пополз кирпич. Но стоило Воланду сказать: «Кирпич просто так ни на кого не падает!» - и искомый предмет восполз обратно вверх. Да так и лежал там до конца спектакля, поражая мое воображение, - благо с бельэтажа был хорошо виден.
Но дело не только в тех. оснащении. На мой взгляд, концепт «иллюстрации» сказался и на построении спектакля - и на игре актеров.
И спектакль вместо нескольких сюжетных линий распдалается на невероятное количество отдельных ярких картинок. А линии, сюжеты не выстраиваются толком даже у тех персонажей, где вроде бы положено… За небольшими исключениями, пожалуй.
Любелия вот хоть в исходном построении углядела «пилатоцентричность», а как раз вовсе ее не увидела… Как раз подумала в процессе просмотра: вот эта история – точно не «роман о Пилате».
Пилат… да, он сидит в огромной золотой раме, статично. И разговаривает с приходящими. Ведет он себя как такой барственный, но чуть пьяненкий и добродушный в целом «новый римский». Надеты на нем белый махровый халат и золотая цепь, дополняя образ.
(Лю меня спросила, лучше или хуже играет Афоня. Я зависла. «Тоже плохо, но по другому»? Тот бегает и орет, этот сидит и рассуждает? Общий вектор – римский чиновник, по которому не похоже, что его проняло. А да, здешний Пилат совершенно гражданский, вот еще отличие.)
Я к чему его описываю? К тому, что эти детали и оказываются составляющими образ. А не к тому, что можно было Пилата одеть получше, потому что мы знаем, что Пилат может быть одет в занавеску «позор ролевика» - и сносить крыши.
А тут, повторюсь, совершенно не видно, чтобы этого Пилата как-то проникло явление Иешуа, что у него непосредственно в разговоре есть что-то больше любопытства, а после – желания прогнуть в местной политике свою линию, а потом отомстить окружающей действительности за то, что линия не прогнулась. Ну и еще он хронически показывает головную боль (ну т.е. держится за голову, не больше) – в т.ч. в сценах после Иешуа, так что за отсутствием других внятных знаков, кажется, простите, что этот функционер империи печалится, что потерял эдакий универсальный анальгин….
(Пилат и иллюстрации. Когда называлась (Автором? Воландом?) «мысль о яде», сзади Пилата возникал какой-то предмет. Мне сверху было плохо видно, но,кажется, это был кувшинчик на подносике. С ядом, вероятно, «мысль материальна», нда…)

Иешуа… своеобразный тут Иешуа. Не «канонический» - и даже не романный, но поинтереснее Пилата будет. Отчетливо немолодой мужик в дерюге класса «рубище вопиющее». (По типажу есть малость отсылки к иконографии Иоанна Крестителя, по поведению – ничуть, он отчетливо тих). Четко соответствует, пожалуй, пилатову определению (не помню, звучит ли оно здесь?) - «бродячий юродивый», в правильном смысле этого слова – т.е. мудрец не от мира сего. С Истиной в голове. Но не Спаситель мира, - и даже не пророк, просто вот такой праведник, без которого земля не стоит. Тут не удивишься, что у него всего один ученик.
….кстати, вот где процветало юго-западное дежа вю – это на окраинах библейской линии. Кайифа был одет почему-то ксендзом и разговор вел сидя, но был столь же деревянен,как Долженков, а Левий Матвей (в еще одном вопиющем рубище) – такой же никакой «мальчег», как нынешний гастрольный Ю-З Левий. Афраний был повнятнее (на уровне раннего неразработанного Фарида, что ли?) – но не дальше вариации на тему романа: «гэбня», но не кровавая, а просто компетентная, и поживее того Пилата.
…что было удивительно –при всей обширности библейских сцен, вон, в первой было поболе про Крысобоя (и других «добрых людей), - они так и не поговорили с Афранием про погребение Иешуа. Удивительно, что именно это «не поместилось». Но да, в линии с тем чиновником логично, что отомстить путем убиения Иуды – важнее.
…и финал. Пилат почти ничего не говорит, за него все косвенной речью проговаривает Воланд… а он даже ничего не показывает. Так и остается в золотой рамке, около нее, в зеленом призрачном свете встает здешний Иешуа, Воланд говорит «давайте оставим их вдвоем»… Но у меня нет ощущения, что они встретились. Они так и остались стоять в разных пластах, каждый в своем.

Словом, несмотря на наличие всех этих сцен, - и даже Иуду на сцене убивали аж дважды! – это не роман о Пилате, или о нем и Иешуа…

Второй облом – это не роман о Мастере и Маргарите – слишком мало у них взаимодействия, в первом действии – так и вовсе рваная линия, «встречаются» они только на краткий момент, когда Мастер показывает Ивану момент их знакомства (вот ровно – прошли мимо друг друга), а дальше они так и существуют в разных пластах. Мастер историю свою излагает – но не проживает. Он равен себе и внятен ровно в той только сцене, когда его наконец вызволяют из психбольницы и он говорит, что сломан, отказался от всего, не станет дописывать роман, он хочет вернуться в подвал и нищенствовать, и пусть тогда Маргарита уйдет от него. Нет, в данном случае он ничего плохого о Маргарите не думает и ничего против нее не имеет, он просто ничего не хочет. Маргарита была более яркой, и сцены второго действия как раз складывались в какую-тор достаточно живую ее линию (ага, как раз там, где на ЮЗ можно вдоволь поскучать). Дама простая и страстная, но явно любящая и живая. (Впрочем, она как раз как-то меньше понравилась мне в послебальной разновидности, когда появился Мастер).

Остается Воланд и свита, и вот тут-то и оказывается, что самым «долгоиграющим» персонажем с каким-то достаточно внятно сыгранным героем и оказывается Воланд. Как мы обсуждали с Лю по выходе, - да, оказывается, пьеса может быть «воландоцентрична» - и при этом не быть «историей о всевластии Дьявола» (исходный режиссерский концепт ЮЗ-спектакля, который один из известных мне исполнителей выносил нафиг тем, что играл своё, а другой по сю пору – тем, что категорически не дотягивает выше уровня «мелкая нечисть»).
Нет, этот Воланд ближе именно к романному… и, пожалуй, фильмовому. Последнего он… наверное, чуть бледнее, и – чуть отстраненнее. Тот, в фильме, получает от происходящего искреннее удовольствие (и актер – от игры в этой роли), а этот – скорее философски наблюдает и комментирует.
Пожалуй, что он иллюстрирует, мне стало ясно в самом финале, когда он и Иешуа стояли по разные концы этого шерстяного полотнища - и на них, по очереди, следуя за маятником-часами, падал свет. Пожалуй, даже не романный концепт, а романный эпиграф или, вернее, что-то по его мотивам: «Я — часть той силы..» И нет, зла эта сила не хочет, она просто вроде не добро по своему положению, но совершает в итоге именно благо.
Т.е. где-то так. Мне кажется, иллюстрацией этой мысли о роли Воланда (на фоне ершалаимской линии для сравнения?) и оказывается спектакль. Эту идею весьма успешно воплощает Воланд… А все остальное уже оказывается то иллюстрацией этой идеи, картинкой по мотивам в квадрате, то иллюстрацией просто самого романа, факта, что в нем то-то и то-то было, и оттого – отчетливо не складывается во что-то единое. Причем если иллюстрации «в тему» хоть понятно, к чему (из свиты, напрмер, был относительно внятен Коровьев, - и сама «нехорошая квартира» как реалия, задержавшаяся на сцене сколько-то продолжительное время). А вот куда вся остальная пестрота, зачем пробегали поющие «Байкал», например, зачем несчастного «Бангу» вытаскивали на сцену - ??? Чтобы были. В буклете написано, что это была первая постановка по мотивам романа, - может быть, тогда сама возможность показать на сцене картинки по мотивам чего-то знакового и полузапретного была ценна… Те времена однако давно прошли, факт.
И беда в том, что про большинство актеров в спектакле я даже не могу сказать, умеют ли они играть хорошо или плохо. Потому что, кажется, в такой мозаике им и не задана задача «играть» (а не показать, причем не в смысле игры только вовне, а именно мгновенной, четко по данному моменту, картинкой). И они – на мой вкус – и не играют. Т.е. не в том вопрос, что, скажем, на сцене много плохих актеров, а надо бы хороших. Наверное, если б было больше тех, кто хотя бы в относительно протяженных ролях играет, а не проговаривает текст (те же Берлиоз и Бездомный, помимо названных, например), было бы лучше, но концепт спектакля это бы не переломило.
И это уже не о спектакле, а о себе – это точно не мой концепт. Показать как можно больше – может быть, больше подойдет для фильма. А что я хочу видеть в спектакле, - это как можно лучше отсеять лишее, оставить значимое, и его – сыграть. Рассказать истории персонажей.
Есть шанс, что в наши причудливые времена далеко не в каждый театр стоит ходить в поисках пдодбного. Есть подозрение, что в Театр на Таганке – вряд ли.
А вот в ДК Усолья-Сибирского Иркутской области 22 ноября сего года – вполне стоит. Что и будет проделано вскоре.
…но это уже совсем другая история.

17.11.2011 4:53
Tags: ассоциативное поле, однако театр
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic
    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 16 comments