?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

«Комната Джованни», 14.01.2012 г.

Кратко:
…после спектакля, Ванин, радостно и с подковыркой:
- И что это вы сегодня пришли?!
Мы, хором:
- По вам соскучились!
Ага. Сходили, поздоровались, сушеную хурму подарили. И всем приятно. Ему – спросить и услышать ожидаемый ответ, нам – сказать.
…еще бы исполнителя роли главного героя [в смысле - Дэвида, несмотря на название, он мне кажется стоящим в центре] в спектакле на кого-нибудь сменить – и жизнь будет вообще прекрасна…

Кратко-2:
Мы сделали это! Я и неизвестная ближе дева. Мы построились очередью с цветочками… к Ванину! Я стояла второй, ждала – и тащилась от этого факта. Между прочим, цветов вообще было немного, и очереди к главным героям особой не было…

…Ну, и немного подробно.
Собственно, я, дабы не забыть, и не попутать, что в каком явлении героя было, в итоге сидела с блокнотиком. Не знаю, сильно ли я выносила мозги соседям, но «пустых» сцен, на которых можно кратко записать предыдущую, в спектакле полно, и нигде вроде бы не написано «делать записи шариковой ручкой только с разрешения администрации»…

А вообще вышла как-то глобально история о том, как люди говорят не то, что думают… и какая фигня из этого получается. Это единственное, что я могу сказать о Дэвиде Леушина: он это делает там ВСЕГДА, все время. И не меняется по этому параметру ни сначала, ни в конце. И как-то особенно хотелось какого-то толкового исполнителя на эту роль, - глядишь, и смысла в ней прибавится! (Кроме того, что персонаж вот такое чмо, которое правда никого не любит, кроме себя).
А Карина между тем окончательно присвоила и обжила свою гарпию, и история очень ясная, жизненная и жалестная. Сия птичка клалась, ОЧЕНЬ тщательно клалась на алтарь семейной жизни. Говоря то, что СЛЕДУЕТ говорить в таких случаях, закрывая глаза на всю кучу того, что она понимает, но чего быть в картине мира под названием «нормальная семья» НЕ ДОЛЖНО… Очень, очень старалась. А алтарь оказался на колесиках и отъехал, все оказалось зря, и она убежала (кажется, так и не взлетев), ужасно несчастная… зато, кажется, доставшаяся наконец говорить не то, что думает… и опять же, живая.
Джованни. Не убиться об Дэвида, кажется, собирался, а завести себе хоть что-то близкое в этой уже-не-жизни захотелось. (К определению – как-то выделилась и зацепила фраза откуда-то из относительного начала «не знаю, живу ли я» - похоже, и правда, не знает, или знает, что – не; потому что позже, в биографическом рассказе – так же ясно: «Это был день моей смерти»). Причем - с явно вылезающей потом перспективой «а когда он уйдет – убиться», причем вот тут не соображу, маячила у него эта перспектива в самом начале знакомства или нарисовалась по дороге. Почему оно оказалось именно вообще мужиком и конкретно Дэвидом – да нипочему, под руку подвернулось, кажется. Но чтобы поймать это «что-то близкое», он тоже говорит фразы, которые в таких случаях положено говорить, и притом хорошо видно, что от него они – на метровой дистанции, не ложь, просто никак к нему не относятся. Впрочем, у него никогда не сложится настолько плотной и прочной оболочки вокруг себя из «того, что нужно говорить», как у Хеллы, у него все время что-то прорывается… молитва, танец или разговоры с «живой комнатой». (Поймалась интересная неуверенность: «Джованни? Наверное, имя комнаты». Т.е. получается, что для него – в самом деле не придумал, а вышел на контакт с какой-то сущностью, сидящей в доме, и вроде бы, она ему так представилась. Тогда она могла подстроиться под него, взяв то же имя, а не наоборот).
Это, наверное, и губит, то есть спасает. Поясняю. Он выходит на финальную прямую, убиться… а оказывается – иначе. Освободиться. Не похоронить себя среди какого-то максимально неподходящего куска мира, а с силой отбросить от себя этот кусок. И тогда эта финальная драка с Гийомом, когда он бьет его с шеста (Змея еще очень верно заметила расстановку перед: Дж. мечется в стороны, ищет выход – вполне физически, отсюда нафиг! – а выхода нет, есть только шест посередине…) – так вот, этот момент становится «песнью об освобождении». От мира, в котором жить уже совершенно невозможно. Что не означает, что потом, за смертью, сразу будет все хорошо. Но уже не будет – так. Он очень четко и внятно идет за ангелом, - на суд, за приговором, со знанием, что ему есть, за что приговор получить… Но суд – именно тогда, а парижский суд с гильотиной это так, прелюдия.
Вообще Матошин очень резко, ясно, не жалея себя (когда бил кулаками по металлической сетке со всей дури) и персонажа, играл.

…а уж А.С. – тем более.
Итак, попытки расшифровать показанное… и в темноте записанное – тоже.

Первое появление – не замечала, что там до него проходка в глубине сцены, среди «общества». Говорит резко и как-то «трагично», что ли, задает тон…
И вот уж это – точно тот, кто говорит то, что думает.

…хотя – нет, не всегда. Сцена вторая, начало, разговор с сыном, - как раз самая яркая попытка «сделать вид». Говорить совершенно нарочито, поучительно, но при этом с как-ты-беззаботностью, как бы ощущением, что все проблемы на самом деле гроша ломаного не стоят, главное не брать их в голову – и они решатся, не говори, что твои возможности ограничены – и они не будут…
Ага, фигушки. Плохо у него с этим искусством. На порядок хуже, чем у остального населения.
Фраза начинается впроброс «Ты думаешь, мне было…» - и вдруг срывается, задохнувшись, в явный крик и полное отчаяние, повтором сначала – «Ты думаешь, мне было легко?!»
И дальше он рассказывает про жену, нет, про них обоих – это человек, которого горе захлестнуло выше головы и переломило…. Или все-таки почти переломило?

…из истории с выдачей сыну машины неожиданно отбыли чуть не все хохмы прошлого раза, впрочем, генерального отношения отца к попойке сына это не изменила.
За свистом тормозов и звоном битого стекла я смотрела не на Леушина (чтоб я вообще туда часто смотрела!), а на А.С. – она ведь оба падают (второго мне было видно краем глаза), ну так вот, по ощущению, отец падает как-то более… убедительно и страшно. Как будто это его сбило машиной, и сейчас он наконец куда-то докатится и закончится. (Кстати, с четким моим ощущением, что ни до какой пьяной вечеринки вьюнош не доехал, а как рванул с места незаконно занятую отцову машину, так и впечатался, занятый собственным геройством, в самый первый столб по дороге. Прямо на глазах у отца, натурально. Тут начнешь… падать-то.)
Разговор потом… вот тут, кстати, как раз та ситуация, когда попытка ободрить и говорить так, словно серьезные проблемы не так серьезны – как раз на месте, потому что ободрить – точно требуется. Но и это – не проходит О.Д. даром. И накрывает его в финале одной общей волной отчаяния, отчетливо видной – общей от «Да, любишь» до «Ты уедешь» и взгляда (вслед?) после… Тут я себе недообъяснила, но это было очень четко: «Да, любишь» было началом этого отчаяния – но почему? Словно потому что и оно означало что-то другое. …возможно – «Да, люблю». И – не смогу удержать, остановить, что-то сделать для тебя – тоже да.


…Борисов в тот раз просто напропалую забывал текст (видимо, следы усиленных репетиций «Мотылька» - премьера была на следующий день). Но при этом – вдруг совершенно иначе, чем всегда, вышел у него первый монолог Жака, - с каким-то тоже явным трагизмом, практически сквозь слезы. Это тот, который по хронологии уже «после всего», когда Джованни должны уже вынести приговор. «Я не дал ему денег – я не виноват?» (За которым ясно читается «Это я убил его?»). Его же фразой (из следующего, о невозможности счастья) – «никому не дано обрести свой рай» - было четко маркировано начало истории о Джованни-в-баре.
И наконец, они очень интересно выстроились в ряд – и «послания» их выстроились – при следующем появлении О.Д. Анджело, Жака и собственно данного персонажа. Логично, все трое обращаются к Дэвиду, хотя первые двое – видимо, живьем и по поводу текущей ситуации с Джованни, а третий – письмом и о своем.
Анджело: «Оставь его…» - Жак: «Постарайся его полюбить» - О.Д. – о своих предчувствиях, «я ни к кому так не привязан, как к тебе», «все будет хорошо, держись». Все – о любви. По-своему. И отец в данном случае пытается, похоже, не убедить сына, что все хорошо, а заклясть реальность, чтобы все действительно так было, а вдруг это возможно, вдруг, что бы ты ни предчувствовал – т.е. совсем обратное…

…Поскольку дописываю порядочно задним числом, то вот, Ванин говорит в интервью о Дорне: «Все страдают, и только он любит». Такое впечатление, что об Отце Дэвида можно сказать теми же словами. Потому что в этой истории – то же. Кто-то так и не дошел до любви, заменил ее чем-то меньшим, внешним подобием… Джованни уже выпал за границы, как и из мира живых практически. Дэвид замкнут на себя и т.д. и т.п. А этот – любит. И страдает – тоже, но это страдание не убило в нем любовь.

…его следующее появление снова каким-то тематическим эхом маркирует Жак, - рассуждениями о том, что интерес к другим – это «как, вы еще живы?» - и что-то в том же роде о самих себе – что это, вроде бы, единственны смысл жизни.
И следом за ним выходит О.Д. – говорит совершенно серьезно, четко, без маски, без иронии, без срыва… О том самом. О смысле. Это его правда, и он в ней совершенно уверен, какие бы потрясения не взбалтывали его душу в течение жизни. Это – глубже и неизменно. О смысле смерти. О том, что не нужно бояться привязываться, а «жить для себя – значит не жить».
…жаль, до сына это донести так и не удалось, его даже не колыхнуло в эту сторону всей его историей.

Появление последнее, «пьяное», было еще более отчетливо пьяным. Предшествует ему какой-то танцевальный кусок в баре Гийома, - и О.Д. выходит из темноты, как оттуда же, - покачиваясь и размахивая руками в ритме музыки. …может быть, просто с какой-то своей вечеринки, - мало ли, друзья-знакомые-коллеги позвали? И так и начинает «письмо» - веселеньким. Позволяеет себе побыть таким, на время забыть и забыться, без тревоги, даже с надеждой – мол, приеду… Почти выдерживает интонацию до конца. Точнее, к концу снова выходит на нее, а чуть раньше, на «один в пустом доме» - срывается.
И ничего, никакое веселье и пьянство не отменяет того, чем сцена заканчивается. Резким уходом в никуда, цепляясь за решетку. Финал тот же, и может быть, потому, что ты его предвидишь, и позволяешь себе на время забыться, выдохнуть – перед ним. Потому что умирать все равно страшно.
Так, как договорит потом Джованни – на том же месте, кривым зеркалом его истории: «Я любил ее.. Эта пытка – лежать ночью без сна и ждать кого-то…»
Только у О.Д. это все-таки не был «день его смерти» - тогда, много раньше физического дня смерти. И все его ночи в одиночку в пустом доме так и не стали посмертием – потому что было, как оказалось, за что уцепиться, найти смысл, и срываясь. Падая – вставать и выдержать.
У Джованни вышло более концентрированно – сначала масштабно сорваться, не обнаружив опоры, и только потом, сильно позже – найти, но тут уж так резко, что уже совсем несовместимо с жизнью, только – уходя. Но найденное и у него «придает смысл и смерти».
…где-то об этом история, по крайней мере та, что читала и пыталась записывать я, она для меня более важная, более живая, чем та, что все люди говорят не то, что думают, и так и не смогут договориться друг с другом. Она о тех, кто все-таки перестает делать так. И по крайней мере, с самим собой становится честен. Что – несомненно в плюс, даже если договориться с другими уже не поможет.
А что сделана она неглавной линией и в изрядной части – неглавным героем – ну что тут поделаешь? Если ходить на «Комнату» часто, количество и качество «нетематического» утомляет, а если вот так, время от времени – то даже радуешься возможности увидеть эту историю.

15-31.01.2012.

Comments

( 14 comments — Leave a comment )
lubelia
Jan. 31st, 2012 04:15 pm (UTC)
Нда, аж захотелось посмотреть сходить:)
kemenkiri
Jan. 31st, 2012 09:15 pm (UTC)
Мы, правда, в феврале-марте туда не ползем, а в принципе - посмотри, вдруг у тебя где получается. Слушай, вроде Алан еще хотел (или ты его хотела сманить).
naiwen
Jan. 31st, 2012 04:39 pm (UTC)
Вот читаю и думаю - может надо бы сходить :) я пока сидела в фойе в ожидании, пока начнут в зал пускать, изучала афишу и все думала, на что бы еще пойти (и при деньгах была, могла бы купить билеты) - так без совета ничего и не присмотрела.
kemenkiri
Jan. 31st, 2012 09:14 pm (UTC)
Можно и сходить. Если нет аллергии на специфическую тематику (хотя история, имхо, все равно не "про это"). Оно два часа без антракта. Ну, и опять же, не будет исходного образа, который может не сойтись со спектаклем.
naiwen
Feb. 1st, 2012 01:57 am (UTC)
У меня есть аллергия на специфическую тематику :) но зависит от акцентов. А вот к тому, что исходный образ не сходится со спектаклем, я спокойно отношусь.
odna_zmeia
Jan. 31st, 2012 05:10 pm (UTC)
Чем он меня в тот раз поразил, это резкостью контраста. Не вопрос, он вообще мастер этой краски, но в тот раз фразы были на какое-то уж совсем предельное расстояние разнесены - чтобы лучше доходило, сильнее било, что ли? О, как оно било, не сказать словами. "Да, Дэвид, любишь". Я аж задохнулась. От радости, надежды на лучшее, вниз, в омут, в беспросветную тьму. В общем, понятно, почему так, потому что фразой "я люблю тебя, но..." довольно часто предваряют что-нибудь малоприятное, "я люблю тебя, но нам надо расстаться", к примеру. Фраза Дэвида, которая за этим следует - по существу приговор.
kemenkiri
Jan. 31st, 2012 09:11 pm (UTC)
Да, в этот раз переходы были самые резкие, - и "Думаешь мне было... легко?!" - и этот уход, вроде бы начинает веселенького такого немного пьяного - так тем резче обрыв в финале, уже не словами.
luchar
Jan. 31st, 2012 05:30 pm (UTC)
еще бы исполнителя роли главного героя в спектакле на кого-нибудь сменить

Заменить Джованни? А мне казалось, что он вполне на месте... Но вот Дэвид -- сплошное разочарование...

Edited at 2012-01-31 05:30 pm (UTC)
kemenkiri
Jan. 31st, 2012 08:11 pm (UTC)
Именно Дэвида. Мне кажется, что несмотря на имя в названии, история вертится вокруг него.
luchar
Jan. 31st, 2012 08:14 pm (UTC)
Отлегло. :) Надо же, не думала об этом, но Вы абсолютно правы. Именно Дэвид. Всё вертится вокруг него и все страдают из-за него...
kemenkiri
Jan. 31st, 2012 09:10 pm (UTC)
Вот поэтому и обидно, что ЕГО истории толком нет, у него никакого движения, изменения в персонаже.
fredmaj
Jan. 31st, 2012 09:55 pm (UTC)
Дэвид - это точно черная дыра. Даже не черная, а серая. Каждый раз смотрю и думаю, что я бы это легко переиграл бы - но на кой леший мне это надо? (просто как-то неловко, что люди-то выкладываются, а это... разочарование сплошное...)
Джованни-то как раз очень даже неплох, а порой просто очень:-).

Edited at 2012-01-31 09:56 pm (UTC)
kemenkiri
Jan. 31st, 2012 10:05 pm (UTC)
Слушай, а как? Вот расскажи, какая бы там была...ну не история, а хоть динамика? От чего - к чему?
fredmaj
Jan. 31st, 2012 11:43 pm (UTC)
От слабости, по которой поддается на "шепот искушенья" - и потом, когда, связанный с Хэллой, одновременно связывается (каким-то, ну, хоть каким! внутренним обязательством) с Джованни, через влюбленность или любовь (тут - как пойдет) и попытку от нее отказаться, потому что есть и другое обязательство другому человеку ("а по слабости характера успевал и там и там" - приблизительно, фраза Треплева о Тригорине), через ненависть к себе и попытку правды, которая в итоге рушит все, отталкивает Хэллу и обрекает Джованни - видимо, к самоубийству, но если получится - к раскаянию. Понимаешь, финальная фраза про комнату Джованни, которую он снял: "Нет. Там я буду жить один" должна звучать так, чтобы было ясно: жить там он не собирается. Собирается он там повеситься. Как-то так.
( 14 comments — Leave a comment )

Latest Month

August 2018
S M T W T F S
   1234
567891011
12131415161718
19202122232425
262728293031 
Powered by LiveJournal.com
Designed by Tiffany Chow