Kemenkiri (kemenkiri) wrote,
Kemenkiri
kemenkiri

Categories:
  • Music:

Хроники архивного глюколовства

Сегодня я их видела. В микрофильме, да, и почти не читала, но пролистала до конца. То есть прокрутила.
(Если вы не знаете, кто такой микрофильм, представьте себе в данном случае диафильм или фотопленку, на которую отсняли книжку в 200 листов).

Письма Варвары брату (про которого у меня и речь последнее время, все тот же декабрист Барятинский ака князь-Шурик). 60 с хвостом писем, с 1828 по 1843 год, среднее письмо - сложенный вдвое лист, исписанный на 3-4 странички, хотя иногда в ней просыпаются гены тетушки Аграфены, и она пишет поперек всего листа сразу (но нечасто).
...Собственно, у меня была техническая работа, я именно "листала", писала в тетради список писем, выписывала точно лиисты (чтобы потом посчитать, по какой "цене самолета" - похоже, в буквальном смысле! - мне их отксерят), отмечала, как меняется место дислокации (в целом - с Москвы на Рязань, с разнообразными вылазками в процессе, от Сокольников до Ревеля)... Почти не читала: французский, темный и не везде резкий микрофильм, и цель - оценить сначала весь объем. Но что-то бросалось в глаза (чаще - русские вставки).
И все равно ощущение, что поймалось с этого страшно много. Человек. О котором я узнаю еще кучу всего - когда прочту это. А пока...

...Исход Нолдор, елки-палки. И нам стоять на разных берегах... (Так перелиняла у меня в голове цитата противоположного смысла). Да, на разных - Москвы и Оки, - Байкала и Иртыша, 15 лет писать друг другу, прямо и опосредованно, но писать, посылать деньги, 10 пар чулков, книги на древнегреческом, свой портрет, чайник и молочник, беспокоиться о здоровье... и знать - каждому, - что никогда уже не увидишь другого.

И чем меньше оставалась левая, непросмотренная еще катушка пленки, тем больший меня брал стрём. Причем - именно за нее, это ведь ее письма я читаю! Не грозящий мне лично: подборка милосердно обрывается 1843 годом, Шурику остается еще неполный год жизни, куда-то он за него задевал более поздние письма (все остальные - тоже не позже 43го). И к тому же, опять же - это _ее_ сторона переписки. А стрём все равно брал, потому что я знала: однажды она снова получит письмо незнакомым почерком. Только прежде это и было нормой жизни (пока народ сидел в остроге, писали за них дамы, а "исходники" в лучшем случае отмечались приписками). А теперь это означает - "всё". И, наверное, при том же письме - будет то, что отошлют ей. Та самая реликвия. Может быть - портреты, ее и отца, их она обещала прислать. Может, что-то еще... смысл-то один. Что брат ушел, а она осталась.
Что меня утешает - последние из сохранных, за два года, письма - из деревни дядюшки, Михаила Николаевича, который московский дом давно продал, и живет там или в близлежащей к деревне Кашире. То, что она будет не одна.

...Впрочем, в семействе князь-Михаила тоже лихо (сейчас будет фрагмент, собранный исключительно из сухих цифр и прочей стат. инфы по тульскому дворянству). В том же 1844 году у его сына Николая умирает моложая жена - 18 лет, родами или вскоре после, это апрель месяц (сам Николай старше, ему 30). Шурик в своем Тобольске умирает в августе, - сколько идет письмо, сразу ли его напишут? Словом, есть шанс, что новость поспеет к следующей местной - осенью умирает стоивший жизни ребенок. А следующим летом уйдет и сам князь Михаил - 69 лет как-никак, даже не удивительно (хотя - есть же девицы Прончищевы, они вечны, и в этих письмах - тоже!). Но все же - не эта ли череда близких смертей и его подтолкнула? ...завершает ее, уже без него, весной 1847 года, сама Варвара.
Перемена сцены, новые действующие лица - сын князь-Михаила прожил еще только половину отпущенных ему лет, он уже второй раз женат и в том же 1847м уже - отец дочери, он еще будет активно участвовать в земских учреждениях Каширского уезда... И вовсе не неожиданно, увы, что сходят со сцены старики, но рядоположно с ними, поколением своих отцов - люди из поколения следующего, и среди них - брат и сестра, Александр и Варвара...
Я не знаю, как там вторая сестра, Екатерина. По единственному сохранному письму - она дальше от брата, хотя вполне доброжелательна к нему, и, кажется, совершенно счастлива в своей семейной жизни (а у Варвары вместо семейной жизни вышла какая-то фигня, которую еще надо уяснить). Я надеюсь, она проживет дольше их. Пусть - хотя бы так.

Когда я домотала пленку (и мне предстояло теперь быстро, до закрытия архива, лапками-лапками ее перемотать обратно), под ней обнаружился какой-то странный хвост, отдельный фрагмент, с обложкой и первыми двумя письмами. Тренировались они, что ли? В общем, "конец и вновь начало". И в этом что-то определенно есть . Потому что читать все-таки с начала, с того момента, когда до финала этой истории еще далеко, где будет - про жизнь (а про смерти близких Варвара не всегда решается писать брату лично и два известных мне раза обращается непосредственно к Волконской (которая пишет им от Шурика - довльно долго, потом пишет Юшневская) - только просит не сообщать в тот момент, когда у него со здоровьем будет хуже, чем обычно).
И там будет целый мир, и Вечные Девицы Прончищевы, и Хроники перемещений Козы, и загадочная Барыкова там тоже всплывает (и писать Шурику начинает. похоже, ровно после того, как Варвара повидалась с ней в Петербурге)...
И мне кажется, что когда - надеюсь! - я все это прочитаю, я буду уже не только Екатерина, но и немного Варвара, простите за каламбур. И .кажется, это нормально. Но для начала мы купим самолет организуем ксерокс...

P.S. Побочное ощущение, по мотивам Совсем Другого Архивного Дела (и не только его): не всегда следует искать и предполагать Глубокий Тайный Смысл. Иногда его просто не клали. Совсем. И это не значит, что то, куда не клали - плохо. Оно просто, скорее всего - совсем про другое, чем ищут...
Tags: Архивные Хроники, князь-Шурик
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic
    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 36 comments