Kemenkiri (kemenkiri) wrote,
Kemenkiri
kemenkiri

Categories:

Юшневские, любовь и разлука

(Боюсь, почти непонятно без контекста.)

*

"Не почитать ли что госпоже генеральше?"
...Как же здесь было - раньше? Как же вы жили - раньше?
В доме почти нет пыли, тихо до воя...
"Раньше мы просто жили: было нас двое.

Это не траур - просто он меня любит в черном..."
...Места - не скажешь "вдосталь", и все равно - просторно,
Это разлетом - вечность, в стены сквозит простанство...

В небо глядит под вечер и отвечает - "Здравствуй".
Снова узор довышит, но далеко до рая.
Смотрит в закат и слышит: "Да, я тебе сыграю".


Но вот, да, если хоть попытаться сказать кратко... Люди, которые зацепили меня... А теперь вот и Любелию тоже. Потому что есть такой крышевыносной текст, про невозможную жизнь и неизменную любовь. Двадцать с хвостом лет семейной переписки из Сибири в Малороссию.

Знаете, когда говорят "жены декабристов", то в первую очередь вспоминают Волконскую и Трубецкую. Еще, наверное, Полину Анненкову, тут Дюма и кинематограф подсобили. (А ведь есть во многом параллельная и более трагическая история Ивашевых, и как жаль, что она известна мало!)
А меня, наверное, если ночью разбудить и спросить, я скажу - Юшневская, Мария Казимировна.

Женщина, увидев которую, ее будущий супруг, служивший по дипломатической части и имевший репутацию человека сухого и бесчувственного, упал в обморок. Неудивительно, что Мария Казимировна как-то в итоге добыла себе развод с первым мужем... Да она из поляков и потому в ней, бывало, подозревали все приписывавшиеся им тогда пороки нравственности... но со вторым мужем она прожила ровно по формуле венчания - "пока смерть не разлучит". Пыталась разлучить еще государственная власть, не пуская в Сибирь, но обломалась.
Женщина, которая уже в январе 1826 г. пишет прошения в Петербург - нет, не о том, чтобы мужа отпустили как ни в чем не виноватого (хотя вся Петропавловка еще пишет про себя, чтобы отпустили!). Нет, чтобы ему почаще разрешали ей писать. Я сильно подозреваю, что она прекрасно знала, что никакой он не невинованый... в смысле, прекрасно, знала про тайное общество. Я вообще полагаю, что ее ум и даже точнее - мудрость сильно недооценивают.
Которая ездила по Петровскому Заводу верхом, потому что лужи там бывали местами по шею.
...и которую еще десять лет по смерти мужа не выпускали из Сибири - в общем, до самой амнистии.

Вот это и есть фрагмент из этого времени - уже по его смерти, еще в Сибири...
Из писем, тут у Любелии попереводили польские слова, я их курсивом даю:

"Приглашала я одного ксендза монаха, который прислан сюда на жительство... Ксендз Клемент очень кроткой человек, чудесно служит обедню, и я очень благодарна ему, что он принял мое приглашение. Он имеет отдельную комнатку и почти целый день и вечер читает свои молитвы; я никогда еще не видывала такого набожнаго монаха ... в доме его не слыхать - но по крайней мере есть человек живой и не одна я. Иногда придет: "может, что-нибудь прочитать госпоже генеральше? - хорошо, с удовольствием".

(Ну да, то, что Алексея Петровича вроде как еще в 26 году чина генерал-интенданта лишили - это ксендзу Клементу по сараю... и правильно! Он и сам, надо думать, до Сибири тоже не случайно долетел...)

Про черный цвет - это тоже из писем, только куда более ранних, когда Юшневский жив 1830 г.:
"Алексей Петрович больше будет рад моему черному капоту, как я: он меня в таком оставил и любит меня в сей одежде, да и я сама люблю черный цвет."

..ох, боюсь, я еще буду ее цитировать...

А "сыграю" потому что Алексей Петрович играл много на чем - альт, скрипка, фортепиано. У Любелии тут подборка стихов про них сложилась, и про музыку там много:
http://lubelia.livejournal.com/954092.html
Tags: Полдень, стихи 2
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic
    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 11 comments