Kemenkiri (kemenkiri) wrote,
Kemenkiri
kemenkiri

Categories:

Вместо итога поездки?

Кажется, это называется "модерн-АУ"?
Работаю суровой Мышью-визионером: шаг влево, шаг вправо от написанного - ничего не знаю, только картинку.


К цели

Поезд мчится на всей скорости, разрешенной скоростному. Москва – Петербург, сейчас уже – почти Москва. Навстречу поезду летит метель. Кажется, на той же бешеной скорости, но Катерина знает, что это только из-за того, что – навстречу «Белой стреле». В наушниках – «Адажио» Альбинони. И сама она кажется себе сейчас белой стрелой, пронзающей метель, у которой одна задача – долететь до цели. И одна мысль, она так и не может думать пока другие. «Теперь – все». Так, как пишется. Не «всё», а все. А всё или нет… не нужно пока об этом думать, нужно лететь к цели.
…А вот и вокзал. Пассажиры «Белой стрелы» - люди занятые, но Катерина не торопится. Она достает из сумки бумаги – пересмотренные уже несчетное количество раз, и трижды – за поездку. И аккуратно убирает их под куртку, чтобы достать сразу. Одну, потом еще две.
Пока она укладывалась, разошелся почти весь вагон – да и встречавшие их, так что на платформе она сразу замечает Матвея. Он выглядит… нет, не старым, но вдруг особенно бесприютным – в какой-то удивительно нелепой куртке… как будто он счел все, что не Сибирь – совершенными тропиками. Да еще – с чемоданом. Да, она знает, он сам только теперь приехал из Твери… Но ведь это только Матвей мог придумать – встречать ее со своим чемоданом. Только Матвей… потому что больше и некому.
Она кивает – коротко, здоровается коротко, не это сейчас главное. Главное – вот: расстегнуть молнию и достать бумаги.
Удостоверения о прощении и помиловании. Соответствующего комитета – приметная эмблема, только Катерина ее все не может запомнить, только видит – вот, в углу, крупная, в круге – кажется, меч, обвитый чем-то там… Не поймешь - в глазах муть. Наверное, от метели. Или – от помилования и прощения. Теперь. Только. Но для них всех.
Верхний лист – его, она кивает Матвею:
- Ну, эту ты знаешь…
Знает, конечно – иначе не стоял бы на московском перроне в синей кургузой курточке.
Вторая – Сергея. Матвей смотрит на нее долго и внимательно, как смотрела уже сестра, словно надеется прочитать сверх стандартной формулы что-то новое. Может быть – просто имя, снова? Хотя бы имя…
И вдруг поднимает на нее тревожный взгляд:
- Всё?
Да, конечно же. Третья бумага все еще под курткой – ее она паковала первой и особо тщательно. Значит, еще несколько движений – и Катерина подает брату лист:
- Вот, все.
На бумагу Ипполита он смотрит коротко – а затем резко прижимает все листы к груди и шагает к ней.
Они стоят, обнявшись – ей кажется, целую вечность, и снова бьется: «Все, снова все…»
Это ведь так и есть. В определенном смысле.
Но эта вечность не могла быть вечностью – потому что ее окликает какой-то неявно знакомый голос, с удовлетворением замечая:
- Что, встретились?
А, ну да. Они же стоят на перроне обнявшись. И спрашивает – убеждается она взглядом за спину – знакомый по поезду, он еще помогал повесить куртку… Надо же, он тоже до сих пор не ушел! А вот, за ним маячат двое юношей – наверное, ждал и тоже встретил…
И какой смысл сейчас объяснять ему, скажем, что это не романтическая встреча влюбленных, что муж ее – в Нижнем, а это… Это совсем другая история. И только для тех, кто в ней, внутри.
- Не ваше дело, - машет рукой Катерина.
Позабыв, что в руке – лист. Они держали их вместе, и вот как-то так осталось: один – у нее…
А эмблема-то крупная. Мужчина ее, похоже, замечает, и переспрашивает серьезно:
- Сын?
- Брат, - отвечает она уже не так металлически, и тут же поворачивается еще на полшага, чтобы к нему – совсем спиной…
…чтобы закрыть от него Матвея. Ему не нужно сейчас ничего лишнего…
Все лишнее она сама скажет ему – потом.
Хоть про те бумаги, что так и остались в сумке.
Про то, что у нее есть разрешение на могилу. На памятник, если уж быть точным, но в бумаге написано именно так. Как будто это в ее силах – похоронить с семьей уже где-то и как-то однажды похороненных.
Но все, что в самом деле в ее силах, она еще сделает. Например, тогда, позже, спросит Матвея, что еще можно написать на памятнике – кроме имен. Словом из них всегда лучше владел он… Особенно – из них двоих. Катерина с самого детства умела и предпочитала – дело…
Белая стрела, прилетевшая к цели.
Двое стоят обнявшись, и на них падает снег. И музыка самого мира, которой бы давно умолкнуть, так и звучит в ушах.

27.01.2014


P.S. На всякий случай: упоминаются Екатерина, Матвей, Сергей и Ипполит Муравьевы-Апостолы, братья и сестра.
О надписях на могилах - см. тут.

Адажио имеется в виду аккурат в этом исполнении:


Прослушать или скачать Il Divo Adagio бесплатно на Простоплеер




P.P.S. А в комментах есть Фред, а Любелия - отдельной записью: http://lubelia.livejournal.com/993449.html
Tags: Полдень
Subscribe

  • Имеем улов

    Ну, гуляем во всех направлениях... На самом деле зрело давно - вот, дозрело. Наш декабристский сайт, "Времен немыслимая связь", у которого на…

  • Муравейник на карте. Приступ внезапной топонимики.

    (Один чей-то комментарий в Фейсбуке - и Мышь погряз в карте на полдня...;-) А вы теперь можете прочесть результат!) Улиц Декабристов на просторах…

  • Сериальное. Время Гнева. Глубины 5 серии. Юг.

    Я решила дописать-таки впечатления по унесенному якшами на середине "Союзу спасения". У меня оставался вообще необозренный Север, а между тем пятя…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 26 comments

  • Имеем улов

    Ну, гуляем во всех направлениях... На самом деле зрело давно - вот, дозрело. Наш декабристский сайт, "Времен немыслимая связь", у которого на…

  • Муравейник на карте. Приступ внезапной топонимики.

    (Один чей-то комментарий в Фейсбуке - и Мышь погряз в карте на полдня...;-) А вы теперь можете прочесть результат!) Улиц Декабристов на просторах…

  • Сериальное. Время Гнева. Глубины 5 серии. Юг.

    Я решила дописать-таки впечатления по унесенному якшами на середине "Союзу спасения". У меня оставался вообще необозренный Север, а между тем пятя…