?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

Продолжаем.
Весь текст файлом: https://yadi.sk/i/lTEoX9ud3G3HfA
Начало: http://kemenkiri.livejournal.com/722851.html


«Могущественный командир полка»(*)
(О Павле Пестеле)

(*) Киянская О.И. «Южное общество. События и люди.» М., 2005. с. 91.

1. «Куча сонь» меняет хозяина

Но книгу Киянская пишет о Пестеле и главные открытия обещает именно о нем. И прямо следующими предложениями за этим мы читаем:

"Пестель же, в отличие от Сергея Муравьева, Бестужева-Рюмина и Тизенгаузена, предпочитал в данном случае не рассуждать, а реально заниматься приобретением денег для «общего дела». Поскольку южный лидер был беден и жил на жалованье, основным источником финансирования своего дела он избрал именно полковые — казенные и артельные — суммы."(204-205)

Внимание, вопрос - вы видите здесь какие-нибудь ссылки на источники утверждения, что Пестель именно "приобретал для общего дела"? Их тут нет. Да и не может быть - за отсутствием. Это просто категоричное утверждение, источник его, похоже - мысль, успешно прокравшаяся к автору из советской исторической науки: что ни делает революционер, он делает для революции. Женится, стреляется, идет на службу или в отставку, тратит деньги - только для нее.

Забегая вперед, скажу о том, что у нас точно ЕСТЬ в смысле фактов: при сдаче Вятского полка после ареста Пестеля обнаруживаются денежные недостачи, на чем и строится вся дальнейшая теория.
Допустим, предположить, что деньги он просто потратил на себя, мешает отсутствие у него каких-то значительных сумм (при обыске нашлось меньше тысячи личных денег), в целом скромная обстановка и полное молчание хоть кого-нибудь из пишущих о каком-то разгуле. (Вот когда бумаги Барятинского опечатывают, Чернышев делает помету, что, судя по счетам, жил он как-то неумеренно - но никуда она дальше не идет, за такое в Петропавловку не сажают!).
Но почему не предположить, например, что Пестель просто как-то бездарно вел полковое хозяйство, так что деньги уплывали и не приплывали? (Можно даже с обоснованием, что он все время революцией занимался?) Идея тоже от балды, - ровно от такой же балды, что и высказанная Киянской.
Итак, повторюсь, тезис о том, что Пестель сделал полковые деньги "источником финансирования" каких-то предприятий тайного общества - чистый домысел. Ни на чем конкретно не основанный и ничем не доказанный. Мало того, он заявлен сразу, с пропущенным логическим звеном: при сдаче полка недостает денег - значит, они куда-то делись - можно предположить, например, что они потрачены на... (десять с гаком коней полковника/библиотеку/любовницу/революцию... а также на обеспечение полка), да на что угодно, но - "можно предположить". И нужно разобраться, есть ли основания хоть для какого-то предположения.
Но Киянская и здесь, и во многих других местах своих трудов о декабристах делает строго наоборот: сначала выдвигает такой недоказуемый тезис, а потом уже подгоняет под него факты, объясняя их им так, как будто это доказанный факт.

(У меня есть некорректная гипотеза, что расчет в данном случае на то, что читатель, пораженный тем, что у декабриста деньги пропадают, - не может же такого быть! - скорее ухватится за идею "да, крал! но на революцию!" А не надо за нее хвататься. Давайте пока учтем этот факт и вернемся к нему позже).

Опять же, вспомним, что у Васильковцев вопрос о деньгах всплывает, когда становится хоть сколько-то близкой идея армейского похода куда-то далеко (на Москву). У Павла Пестеля такого момента четко утвержденного плана так и не случилось, а последний мелькнувший конкретный план никаких дальних перемещений не предполагал: Вятский полк по официальной разнарядке, не им утвержденной, должен был с 1 января 1826 года занимать караул в Тульчине. То есть на его перемещения все расходы были предусмотрены официально.
Все прочие идеи не выходили из области туманных идей и предположений (которые, например, еще надо обсудить с Северным обществом в 1826 г.)
Но Киянская уже выдвинула утверждение, никак его не доказала, но обращается с ним как с очевидной истиной. Прямое продолжение предыдущей цитаты:

"Прежде чем углубиться в махинации с полковыми деньгами, Пестель попытался получить нужную ему сумму относительно безопасным путем: он потребовал деньги от своего предшественника по командованию полком. (205)

Непонятно, почему, кстати, этот путь "безопасен" - Кромин, его предшественник по командованию, жив и даже не в отставке, так что вполне способен возмутиться, если у него требуют деньги, не имеющие никакого отношения к реальности.
Еще момент. "Пестель потребовал".
При передаче полка от одного командира к другому неизбежно происходит подсчет финансов. (Этим я, наверное, не удивлю никого, имевшего за свою жизнь отношение хоть к какой-нибудь материальной ответственности.) Никто этого специально не «требует», это общий порядок. И вычисляется, сколько есть, а сколько недостает. Почему-то недостает довольно часто...
У еще одного члена тайного общества, Повало-Швейковского, неожиданно забирают полк в августе 1825 г. (Члены общества испугались, что их раскрыли, но, судя по всему, всплыла какая-то другая причина, и они успокоились.) Он спешно бегает, ищет деньги, - и, конечно, занимает у Тизенгаузена! (И, заметим, Киянская почему-то не предполагает, что Швейковский крал деньги на революцию! Или я что-то упустила?)
Будущий комендант Читы и Петровского завода, - в общем, сторона декабристам явно противоположная, - пожилой, несемейный и неразгульный Лепарский сдает полк - и вынужден для покрытия недостачи продать свое небольшое имение под Киевом. (Дыра в финансах полка образовалась во время походов 1812 - 1814 года, тогда начальство обещало выдать деньги позже... и не выдало никогда).
После ареста Пестеля полком назначают командовать некоего Толпыгу, который в конце 1826 года заболел и умер. В том же самом деле о финансовых претензиях, на которое ссылается Киянская (одном из них, - том, что оказалось в фонде 1 армии) есть список денежных претензий и к нему также...

Ну, и в продолжение этой тенденции: в конце 1821 года Кромин сдает Вятский полк, Павел Пестель принимает, - и за Кроминым ТОЖЕ тянутся финансовые претензии.

«Кромин за весь этот год только ограбил полк, — писал он Киселеву сразу же после вступления в должность. — Он положил себе в карман более 30.000 рублей и ничего не сделал, решительно ничего». Это утверждение Пестеля дало повод нескольким поколениям историков рассуждать о том, что, приняв команду над вятцами, лидер заговора обнаружил в полку «вопиющие беззакония». Однако документы подобную точку зрения опровергают. Кромин не был растратчиком — по крайней мере, в таких размерах, о которых Пестель сообщал Киселеву» (205).

(Так все-таки не был или не в таких размерах? И ссылок на «документы» тоже не хватает – я, скажем, очень мало что знаю о состоянии полка на этот момент.)
Замечу, что здесь Киянская приводит цитату не из служебного документа, а из частного (не официального!) письма. Очень эмоциональную, соответствующую, видимо, состоянию человека, который принял полк и обнаружил в нем полный бардак – и, заметим, теперь за весь бардак придется отвечать уже ему!

(Да, у меня, возможно, тоже есть некая предварительно сформулированная точка зрения. Примерно такая: если человек пишет (несколько писем подряд), как его беспокоит бардак в полку и что он хочет его ликвидировать, - то имеет смысл хотя бы предварительно иметь в виду, что он запросто может ИМЕННО ЭТО и подразумевать и именно об этом беспокоиться.)

Так вот, возможно, Павел называет некорректную сумму и зря предполагает, что Кромин ее именно «положил в карман», а не каким-то идиотским образом протратил на полковое хозяйство.
Но идея о том, что Кромин «ничего не делал», с потолка не падает. Вот, например, продолжение тирады из письма, которое Киянская уже не цитирует:

«Чтобы дать вам представление о способе, которым он командовал полком, я назову вам только одну мерзость из тысячи. Он получил невероятно много дров на отопление госпиталя, кордегардии и дома. Он взял серебром [деньги] на 100 саженей дров и более чем на 1000 пудов соломы, и у госпиталя вовсе не было дров – только немного для кухни, но совсем ничего для отопления комнат, где находились больные. Лазаретные служители были отправляемы зимой приносить на своих плечах бурьян за четыре версты и должны были срезать его, входя в воду по пояс. Так эти несчастные топили печь для больных. Вот на что мне ругались и медик, и все офицеры штаба полка. Вы хорошо понимаете, мой генерал, что я хорошенько навел во всем этом порядок.»
(Ф.И. Покровский, П.Г. Васенко. Письма Пестеля к П.Д. Киселеву // Памяти декабристов. Сборник материалов. Л., 1926. Т. III. С. 162. – перевод с фр. мой, может немного отличаться от их же, опубликованного там же).

В том же письме Павел пишет, что Кромин не построил манеж для полка и мешал Пестелю, когда тот за это взялся; не занимался учебной командой и обмундированием; до сих пор не сдал бумаги (поэтому логично, что сумма не будет точной, кстати!), офицеры полка по большей части тоже не удались, и вообще – «Здесь нет того, что не было бы отвратительно, и я не знаю, как я появлюсь перед Императором с этой кучей сонь в тряпье». (там же, с. 163)
(Светлый образ горки мирно спящих зоопарковых сонь, которые бормочут что-то вроде «А? Что? Учения? Нет, не слышали, дайте поспать…» с тех пор меня не покидает).
А еще у полка есть претензия к Провиантскому департаменту на… 48 тысяч. В смысле, это Департамент должен полку такую сумму (судя по ее размерам – не за один год, скорее всего). Может, в этой веселой сумме тоже кроется секрет того, что с Кромина в итоге требовалась куда меньшая?
Кроме того, из письма хорошо понятно, что с Кроминым Пестель не поладил при передаче полка от слова «совсем».
И все это примерно в равной мере сердит и печалит нового командира полка, пункт о деньгах никак из письма не выделяется. При этом все прочие пункты уж никак не похожи на «добычу денег на революцию».
Так что эмоциональные оценки могут иметь место по многим причинам… Но надо полагать, что факты в основе никуда не делись: манежа нет, обмундирование не новое, бумаги не переданы, а «лазаретные служители» лезут зимой по пояс в воду, чтобы топить печи тростником…

(Кстати, к лазаретам и медицинскому делу в армии Павел Пестель, похоже, имел самый живой интерес, оплаченный собственным опытом тяжелого ранения, с которым он в 1812 году долго и неосмысленно приключается от Бородина аж до Калуги, прежде чем ему оказали какую-то внятную медицинскую помощь.
Он и в «Русской правде» размышляет об организации военной медицины (судя по отзывам современных медиков – очень здраво и опережая эпоху), и на практике, похоже, наладил ситуацию.
Когда подсчитываются те самые претензии после его ареста, в таблице есть и другая графа – кто полку должен. Например, Балтская комиссариатская комиссия – сразу по нескольким статьям (и больше, чем полк должен ей, кстати), одна из них (в три с половиной тысячи рублей) – за содержание в лазарете Вятского полка солдат из «посторонних команд». Никакого особого медицинского уклона у полка нет, так что, если в его лазарет кладут кого-то постороннего, значит, там, скорее всего, просто более прилично лечат, чем в окрестностях.)
Но продолжим знакомство с текстом Киянской:

«Для окончания счетов со своим предшественником Пестель потребовал посредников — и главным из них, по его мнению, должен был стать командир 1-й бригады 19-й пехотной диви¬зии генерал-майор Сергей Волконский(172). Естественно, что генерал подтвердил бы любые «претензии» своего неформального лидера.» (205)
(172) Штрайх С. Я. Указ. соч. С. 112.)


Вот еще один из характерных приемов – почему «естественно»? Доказательств этому нет. (В других подобных случаях ту же роль играет «несомненно» и другие синонимичные слова; встретите их - обращайте на них внимание и задавайте к ним вопрос «почему?»)
Это снова ничем не основанный тезис: сначала Киянская априорно утверждает, что Пестель добывал деньги на революцию из полка; потом, уже на этом основании – что он предъявил необоснованные претензии к Кромину именно с целью изъятия денег; а теперь еще и на Волконского с ходу навешено обвинение в служебной нечистоплотности (прямо как ее «герой», по ее версии, навешивает на Кромина… Невольно возникает предположение, не по себе ли меряет героев автор? Впрочем, оно некорректно и недоказуемо, признаюсь.)
И опять же, Волконский подтвердил бы (допустим), но куда бы девался Кромин и откуда бы взялись бумаги, подтверждающие эти цифры?

И еще немного о культуре невнятных ссылок. Указание о Волконском идет не на самую доступную публикацию –
Штрайх С. Я. Декабрист П. И. Пестель. Новые материалы // Былое. 1922. №20. С. 106-115.

Хорошо, что на другом конце телефона есть Змея, у которой по теме из опубликованного есть примерно всё. (Про большей части списанное в тетрадки от руки, кстати.)
Так вот, звоню, выясняем, что это письмо А.Я. Рудзевича Пестелю, причем у Штрайха опубликованное частично… Стоп-стоп, а ведь именно письма Рудзевича Киянская публикует в конце той книги, которую мы тут подробно читаем!
Лезу в хвост файла. И точно, публикует. Причем целиком. И даже отмечает Штрайха с его фрагментом. Но почему ссылка в тексте не идет на полную публикацию??
(И так, кстати, не раз – и с письмами Рудзевича, и с другими текстами, опубликованными в приложении. И читатель, еще не разобравшийся в архивных шифрах, не сообразит, что мог бы «смотреть своими глазами» ((с) ЧКА) на то, что выборочно цитирует автор…
Я не знаю, это волшебная небрежность или намеренное действие.)

Кстати же, процитирую то самое письмо Рудзевича:

«Охотно исполнил бы просьбу вашу — но согласитесь со мною, что сие обидно будет для вашего бригадного командира, который есть ближайший ваш начальник и должен знать непременно все по полку недостатки и неисправности — за которые он после приказа моего, отданного по корпусу, так же, как и Кромин, ответствовать должен.»
(Киянская, там же, с. 365-366)

Вообще тут логична позиция обеих сторон: Павел, думаю, хочет закончить эту нервную процедуру передачи в хоть сколько-то дружественной обстановке – враждебной ему и от Кромина хватает. А Рудзевич приводит совершенно логичный аргумент – непосредственное начальство отвечает за передачу полка в том числе материально (и, кстати, правда, отвечает, – то есть деньги свои платит) – так ему логично и проверять!
И приезжает туда такое начальство – бригадный командир «генерал-майор М. А. Менгден (кстати, впо¬следствии подозревавшийся в причастности к заговору декабристов)» (205).

(Неизвестно, состоял ли он в тайном обществе, но по крайней мере Пестель и Волконский через него переписывались, то есть доверяли ему больше, чем почте.
Кстати, его, несмотря на возможную причастность, Киянская почему-то не подозревает его в предвзятости… И упоминая вокруг этой ситуации Киселева, опять же не упоминает, что вопрос этот решает не он, а Рудзевич. Нет ли тут следов ее концепта о каких-то интригах между одним и другим с участием Пестеля? Это другой кусок книги, об интригах, его тоже надо брать и разбирать, и он так же плохо соотносится с действительностью.)

Еще один интересный момент. Когда претензии на состояние финансов полка посыпались уже на самого Пестеля, в начале 1826 года, от следствия его отвлекли этими вопросами только в самом начале, первой порцией. И на его ответ о том, в частности, что он полк принял в крайне неудачном состоянии, следует ответ – претензия, мол, не принимается, раз вы принимали полк с участием посредника, все последующие претензии – на вас… (Это Киянская вполне себе публикует – см. там же, с. 413.) То есть роль посредника как раз не в том, чтобы нагородить несусветные претензии, а чтобы по максимуму их снять. Иначе самому потребовавшему будет потом невесело.

Завершающий абзац истории с Кроминым:

«Сведений о том, каким было заключение Менгдена, мы не имеем. Однако очевидно, что сумма долга Кромина оказалась намного меньше, чем писал Пестель. И Киселев, несмотря на всю свою симпатию к новому командиру вятцев, не стал заводить против Кромина формальное следствие — за неимением доказательств его растрат. По ведомостям 1826 года бывший командир оставался должным своему полку всего 1900 руб¬лей.» (205)

Очередной раз обращу внимание на характерное «сведений нет, но очевидно…»
Киселев пишет, что о «положенных в карман» деньгах – слухи (ссылка тексте идет на краткое изложение писем при публикации (вышеупомянутых Покровского и Васенко) писем Павла к нему; ошибка в ссылке на несколько страниц – начало письма, вместо конца, к которому идут примечания об ответе). Впрочем, отметим, что никакого требования начать следствие в письме Павла и нет, а есть, как мы видели, только возмущение примерно всем в полку (в том числе финансами); и напомню еще раз, это частное письмо.
И наконец, то, что по прошествии нескольких лет Кромин все еще оставался должен примерно 2 тысячи, означает, что он-таки оставался должен полку, и изначальная сумма была не такова, чтобы ее можно было быстро заплатить. Впрочем, еще один штрих в завершение удовольствия – эта сумма находится в списке частных долгов других лиц Павлу Пестелю, - то есть для того, чтобы сдать полк, Кромин, по-видимому, у него еще и занял, а потом не вернул или вернул не полностью… (Что любви между ними наверняка не прибавило).

Итак, что мы имеем на выходе из начала истории про полк и деньги?
Павел Пестель принял полк, где (как нередко при внезапной сдаче полка) в финансах был беспорядок; впрочем, остальных отраслях полкового быта и хозяйства – похоже, тоже (незадолго до того полк был начальством признан худшим по 2 армии). В процессе передачи полка с предыдущим командиром, источником немалой части этих беспорядков, Павел основательно не поладил и ничего хорошего о нем не думал. В итоге полк был передан, а за Кроминым еще в 1826 году тянулся финансовый «хвост».
А из более поздних, чем процитированное выше, писем Киселеву видно, что к моменту получения полка Пестелем полку был должен не только прошлый, но и позапрошлый командир, Булгарский, и деньги выслать не спешил (Покровский, Васенко, с. 179) – но, похоже, в итоге Павел думал о нем все-таки лучше, чем о Кромине («бедный Булгарский» - там же, с. 189).
ВСЁ. Где, где тут деньги на революцию?!? Где материалы для вывода и перехода к следующему сюжету:

«Убедившись, что со своего предшественника ему много получить не удастся, Пестель оставил эти попытки — и занялся собственными денежными операциями.»(с. 206)

Нет, не вижу.
Но история с Кроминым – это еще цветочки. Ягодки у нас выросли к 1826 году… Но прежде чем мы перейдем от Кромина к другому достойному герою этой истории – Аркадию Майбороде, предлагаю вначале пройтись по тем сюжетам, которые, по идее, должны нам объяснить, куда делись те деньги, которых в 1826 году в Вятском полку так капитально недосчитались.

Продолжение следует

Comments

( 1 comment — Leave a comment )
hildae
May. 10th, 2017 10:49 am (UTC)
Как же здорово все это читать, с нужными ссылками и цитатами! Спасибо.

Но "куча сонь в тряпье" - это... это! Это Павел Иванович как он есть! :))
( 1 comment — Leave a comment )

Latest Month

November 2018
S M T W T F S
    123
45678910
11121314151617
18192021222324
252627282930 

Page Summary

Powered by LiveJournal.com
Designed by Tiffany Chow