Kemenkiri (kemenkiri) wrote,
Kemenkiri
kemenkiri

Categories:

Оксана Ивановна Киянская и золото партии. Выпуск 3-4. Пестель, Вятский полк и...

Завершаем раздел про Пестеля - но еще не завершаем статью!
Весь текст файлом: https://yadi.sk/i/lTEoX9ud3G3HfA
Начало:
http://kemenkiri.livejournal.com/722851.html
http://kemenkiri.livejournal.com/723329.html
http://kemenkiri.livejournal.com/723613.html
http://kemenkiri.livejournal.com/724149.html
http://kemenkiri.livejournal.com/724277.html
http://kemenkiri.livejournal.com/724566.html
http://kemenkiri.livejournal.com/724940.html


6. «А хвост поджат по заранее обдуманному плану…»
(или зачем нужен Майборода)


Малопочтенные деяния Аркадия Майбороды уже не раз были упомянуты в этой истории, но теперь, пожалуй, настало время для специально посвященного ему раздела… А точнее, как и в других случаях, речь пойдет не столько о нем, сколько о том, как освещает эти истории Киянская. И это важная разница.
Кстати, Майборода и связанные с ним сюжеты – это еще одна тема, в отношении которой надо четко признать, что Киянская первой рассматривает ее так подробно и добывает ранее не изучавшиеся документы. Точнее, тем этих собственно две. Во-первых, биография Майбороды, собственно с пребыванием его в Вятском полку не связанная (то есть события до и после); сведений тут не так уж много, но все-таки он теперь не появляется ниоткуда и не уходит совсем непонятно куда (хотя про «после» кое-какие сведения были и раньше). И во-вторых, это финансовые приключения Аркадия Ивановича в бытность его в Вятском полку. При этом проблема в том, что если фактология «до» - она фактология и есть, она же про «после» - снабжена несколькими странными идеями, но в целом тоже потянет на фактологию… Но как только Аркадий Иванович оказывается где-то в относительной близости от Пестеля, снова начинаются теории и чудеса. Кстати говоря, самого Майбороды они, строго говоря, не касаются, никаких тайных мотивов и неожиданных причин его действий Киянская не находит. Она, как и прочие историки, сомневается в том, что он (как сам говорит в доносе) вступил в общество, заранее собираясь его разоблачить, и полагает, что эти идеи приходили к нему последовательно. Да и для растраты денег, полученных в Москве, она тоже не находит какой-нибудь оригинальной версии:

«С точки зрения обыкновенной человеческой логики при¬сваивать деньги было весьма глупо. (…) Скорее всего, как и в случае с деньгами на покупку лошадей, причиной растраты стала патологическая жадность Майбороды.» (258)

В том же ключе она пишет о его более ранних деяниях, никак с тайным обществом не связанных:
«Именно здесь впервые проявляется одно из самых главных качеств Майбороды - его патологическая жадность, часто шед¬шая вразрез со здравым смыслом.» (254)

Так что все новые и неожиданные объяснения снова касаются только Пестеля. Это его подчиненный может вступить в общество по искреннему желанию (возможно, корыстному, полагает Киянская – сделать карьеру, если общество победит; недоказуемо, но сойдет за версию), а потом так же искренне потратить деньги, потому что в руках оказались… а потом уже решать, как выпутаться из этой ситуации. Ему можно, он обычный человек. А Пестель – «всесильный адъютант» (с), «могущественный командир полка» (с), кто угодно, только не обыкновенный человек, он все продумывает заранее, и действует ровно по задуманному. А проще говоря, в отношении его Оксана Ивановна использует принцип «после этого – следовательно, вследствие этого», давно и прочно входящий в списки классических логических ошибок.
Вот, собственно, пример. Сначала Пестель добился перевода Майбороды в свой полк (как и еще ряда офицеров) и через некоторое время принял его в тайное общество. А потом Майборода украл деньги. Следовательно… Ну да!

«Занимавшийся поиском источников финансирования своего предприятия, южный лидер остро нуждался в помощнике. Помощнике, который, будучи членом тайного общества, не был бы воплощением рыцарства и романтической честности.» (254)

(По крайней мере, по сравнению с «Южным обществом…» этот абзац немного переформулирован и оттуда пропала фраза: «Выбор его пал на Майбороду не случайно: со слов Николая Лорера полковник хорошо знал историю удаления его [= Майбороды] из гвардии» (Южное общество, с. 289). Поскольку из гвардии Майборода вылетел после того, как к рукам его первый(?) раз прилипли чужие деньги (частные, выданные на покупку лошадей товарищем – поэтому официального разбирательства и не было), то создается впечатление, что в полку/обществе было много лишних денег и их срочно требовалось утратить).

Откуда эта предопределенность следует? Ниоткуда. Надо сказать, науке прекрасно известно, с какой целью перебрался Майборода в полк, да и Киянская эту цитату знает, она на нее ссылается. Николай Басаргин пишет в своих записках:
«Пестель просил Киселева назначить ему хороших фронтовых [= фрунтовых] офицеров из других полков. Я знал несколько Майбороду, служившего тогда в 34-м егерском полку, и рекомендовал его Пестелю, который действительно нашел в нем отличного фронтовика» (Басаргин Н.В. Воспоминания, рассказы, статьи. Иркустк, 1988. С. 77-78.)
Итак, Павел Пестель ищет в Вятский полк, так сказать, «отличников строевой подготовки», потому что именно ее так и не успели привить полку после войны предыдущие командиры, от чего полк и съехал в худшие по армии. Майборода уже служит в армии, а не в гвардии, о своем прошлом, надо полагать, не распространяется, и Басаргин видит ровно то, что видит – и на этом основании рекомендует человека, причем узнает о просьбе Пестеля, похоже, даже не напрямую, а через Киселева (что логично, Басаргин у него об ту пору адъютант).
Казалось бы, все ясно, - ну, может быть, несколько непривычная мысль, что декабрист может заниматься строевой подготовкой и не быть тупым солдафоном (мне кажется, эту традиционную коннотацию фрунтовик-палочник-солдафон-реакционер Киянская ненавязчиво подсовывает читателю в отношении Пестеля), мало того, можно сочетать мысль о новом строевом шаге и о возможных реформах в армии – это то, что на тот момент, скажем, вполне объединяет Киселева и Пестеля… Но нет. По Киянской не может все быть так просто. Тем более, хорошие люди возражают.

«Принятию Майбороды в общество пытался воспротивить¬ся майор Лорер. Лорер, не любивший Майбороду после «истории» в Московском полку, поведал эту «историю» командиру вятцев(58). (…)Сам же майор Лорер, человек глубоко нравственный и прямолинейный (его фамилия не фигурирует ни в одном из документов финансового следствия в Вятском полку), для этой роли явно не годился». (254-255).
(58 Лорер Н. И. Указ. соч. С. 351.)


Итак, Киянская использует еще одни мемуары, «Записки моего времени» Н.И. Лорера (по изданию: Лорер Н.И. Записки декабриста. Иркутск, 1984.) Посмотрим, как именно. Я не случайно привожу ее ссылку на страницу – если читатель заглянет в книгу, то обнаружит на ней… письмо Лорера Нарышкину за 1841 год с массой бытовых упоминаний и без всякого Майбороды. Этого последнего придется искать по указателю, дабы найти на страницах 75-76 (и далее в книге Киянская вполне ссылается на тот же сюжет на этих и соседних страницах, а тут кто-то попутал, не иначе).
А если не искать, то и не узнаешь, что:
- разговор, если судить по хронологическим пометкам самого Лорера, происходит, в ноябре 1825 года. Майборода уже давно в обществе и даже «вятские» деньги уже растратил… и Лорер, кстати, об этом не знает! Говорит он только о старом и об общей антипатии к этому человеку.
- речь идет о том, что Лорер наконец получает свой батальон и к нему переведут Майбороду. А не об обществе или переводе в полк.
Ну и кстати, если Лорер только поздней осенью 1825 года получает батальон, то прежде всего в этом, а не в его кристальной честности – причина того, что «его фамилия не фигурирует ни в одном из документов» про полковые финансы – до этого он за них и не отвечает вообще никак!

Повторюсь – это та информация, которая у нас есть. Субъективная, из мемуаров. Но из них никак не следует, что «южный лидер остро нуждался в помощнике» с навыками казнокрадства.
Но «после этого – вследствие этого» у Киянской продолжается:
«Видимо, прежде чем принять Майбороду в тайное обще¬ство, Пестель устроил ему - в январе 1824 года - серьезную проверку. Именно Майборода, по приказу полковника, стал движущей силой известной истории с солдатскими крагами. (…)
И только после того, как капитан блестяще справился с воз¬ложенным на него поручением, он был принят Пестелем в тай¬ное общество, стал соратником своего командира.» (255)


Оценим – в начале этого пассажа есть целое одно слово «видимо», маркер предположения! Впрочем, дальше уже никакой предположительности нет. И снова из простой последовательности событий, да еще разноплановых (повседневная жизнь полка и существование тайного общества) Киянская делает логическую цепочку, а недостающие звенья берет из воздуха.
И еще один момент. А именно то, что пресловутую «историю с крагами» мы знаем откуда? Из доноса Майбороды. Мы знаем о ней потому, что он решил о ней рассказать.
И нет, я в данном случае не ставлю ее под сомнение, учитывая сомнительность свидетеля. Наоборот, я полагаю, что таких «историй с крагами» - то есть, как мы видели выше, историй, когда полковое хозяйство движется по непрямым рельсам, далеким от официальной законности, должно быть не меньше, а больше. Учитывая, опять же, все то, что мы знаем о тогдашнем полковом хозяйстве как явлении. Просто они, возможно, происходили до Майбороды или без Майбороды, или он не знал толком, как к ним подкопаться…
Словом, я хочу сказать о том, что, возможно, за вычетом незаслуженной известности из доноса, ничего уникального эта история собой не представляла. А точно мы могли бы это сказать, если бы сохранилась отчетность Вятского полка. Но она «не сохр.», и знаем мы о его финансах то далеко не всё, что всплывает путем доноса и следствия. И это вовсе не повод придавать этим историям некую уникальность (наоборот, скорее всего, они – малая часть большего), и уж тем более – связывать их с деятельностью тайного общества. Для этого у нас и вовсе никаких оснований нет. Если не считать за таковое идею: если Павел Пестель 1) командовал полком 2) руководил тайным обществом – то 1) и 2) непременно связаны. Это тоже логическая ошибка, но другая.

Иначе – почему не продолжить цепочку, почему не предположить, что в умысел Пестеля входила и растрата полученных Майбородой в Москве денег (зачем? давайте придумаем… например, чтобы не дать ему уйти из общества!), а затем и его донос (например, чтобы напугать императора!). Где, за отсутствием каких-то доказательств, критерий, что эти идеи имеют меньшее право на существование, чем процитированные выше?

Ну и наконец, приключения Майбороды (и не только) в 1825 году, которые и довели его до доноса.
Тут снова отмечу, что Киянская распутывает действительно интересную конкретику получения денег и обмундирования в Москве.

«После окончания войны 1812 года пехотные армейские кор¬пуса были прикреплены к определенным — ближайшим к ме¬стам их дислокации — комиссариатским комиссиям и только из этих комиссий обязаны были получать амуницию и деньги.» (210-211)
Согласно указу конца 1817 г. «…входивший тогда в состав 22-й пехотной дивизии Вятский полк должен был полу¬чать средства из … Балтской комиссариатской комиссии. Два года спустя … Вятский полк оказался уже в составе 18-й пехотной дивизии. Закон же, как это нередко случалось в России, изменить забыли: хозяйственное доволь¬ствование полка стало производиться как из Балтской, так и из Московской комиссариатской комиссии. Это привело к пута¬нице и, благодаря отсутствию контроля, создало широкое поле для всякого рода злоупотреблений.» (211)

К этой длинной цитате, как ни странно, не будет никакой критики. Судя по всему, она описывает ситуацию вполне адекватно.
Таким образом, начиная с 1819 года, можно было получать деньги и вещи для полков этой дивизии как в Москве, так и в Балте, и то и другое будет законно. Пикантность Вятской ситуации состояла в том, что деньги были получены как в Москве, так и в Балте. Дополнительная пикантность – в том, что московские деньги до полка не дошли, прилипнув к рукам Майбороды. И беда была, соответственно, не в том, что у полка меньше денег в распоряжении, а в том, что теперь и те, и другие числились выданными в полк, и отчитаться нужно было в обеих суммах. Впрочем, ведь и в случае наличия в них обеих следовало отчитаться, но тогда бы они и в самом деле были (и могли быть на что-то потрачены), а теперь, чтобы возместить московские 6 тысяч, столько же предстояло еще где-то достать. Киянская пишет:
«Опасаясь, что от¬сутствие денег из Московской комиссии будет вскрыто на ин¬спекторском смотре, командир полка уговорил нескольких офицеров подписать вместе с ним полковую книгу, в которой содержалась запись о «наличии» этих денег.»(259)
Однако, повторюсь, и в наличии неожиданных денег следовало бы отчитаться, как ни странно!
Как показывают архивные материалы долгого разбирательства «предмета о 6 тысячах», деньги эти были записаны на грядущие расходы, на 1826 год. Очень вероятно, что к этому времени Пестель надеялся их как-то добыть.
Недостаточно хорошо представляя психологию Майбороды, не скажу с уверенностью, что поначалу он мог бы обещать все-таки изыскать и вернуть сумму. (А потом, осознав, что не хочет или не может, дозреть до доноса, например.) Но предположить такое можно.
Мы знаем, что в конце 1825 года Пестель ищет деньги – знаем, кстати, опять же из сюжетов, которые рассматривает Киянская, про одного из офицеров полка, Ледоховского, который в частности пытался занять необходимые деньги у одного из местных помещиков, графа Дульского. (Южное общество, с. 293-294) (От себя добавлю, что граф Дульский, судя по архивным документам же, замечен в поставках продовольствия армии – так что, возможно, это были не единственные отношения его с Вятским полком.)
…И при этом – очень вероятно, что в случае наличия московские деньги тоже могли быть записаны на 1826 год. В таком варианте ситуация со скрипом (как многое другое в полковом хозяйстве) влезала бы в рамки законно допустимого. А вот если деньги получены как-то не так, да еще и отсутствуют как факт – вот это уже совсем скандал.
Итак, собственно говоря, мы наблюдаем, возможно, очередной шокирующий кого-то факт - декабрист и финансовая махинация.
И да, остается только признать, что таковая действительно была (только вот успех оказался весьма сомнительным).
А вот в чем я считаю нужным усомниться. Киянская не просто раскручивает эту комбинацию, но четко увязывает ее в концепцию «денег на революцию». Напомню тезис, цитировавшийся ранее:
«Согласно архивным документам, все операции Пестеля с полковыми суммами делились на две части: внешние, прове- денные с участием посторонних лиц и организаций, и внутрен¬ние, касавшиеся только Вятского полка.
Главными для Пестеля оказались операции внешние: они способны были принести полковому командиру наибольший доход.
Операции эти были однотипными: используя свои связи, не останавливаясь перед дачей взяток, Пестель ухитрялся по два раза получать от казны средства на одни и те же расходы: на аму¬ничное, ремонтное и иное хозяйственное довольствие полка.» (209-210)


«Внешние операции» представлены двумя случаями – беглым упоминанием «Жандры» - и собственно историей 1825 года. Как мы видели, в случае Жандры, собственно, нигде не идет речь о двойной выдаче, деньги, судя по всему, получены на мероприятия, действительно производившиеся в полку. А в случае с Майбородой в доход можно записать ноль и полученный геморрой «как разрулить эту ситуацию».
Ничего не скажешь, «наибольший доход»!
Но и совершенно отдельно от вопроса об их доходности повторю – какие-либо доказательства, что полученные хоть в Киеве, хоть в Балте деньги были потрачены на что-то, отличное от полкового хозяйства, у нас отсутствуют. А в случае с Москвой и тратить-то уже было нечего…

И еще один момент про неладный московский комиссариат. Киянская, как и во всех других случаях, рассматривает эту комбинацию именно как идею собственно Пестеля. Напомню, что в случае, например, с Жандрой, Павел Иванович был глубоко не оригинален в идее дать Жандре денег и, похоже, застал уже существующее положение, которым воспользовался.
В случае с Москвой и Балтой ситуация существует (и дает возможность попытаться «сосать двух маток») с 1819 года, немного больше пяти лет. И в данном случае у меня никаких фактов и доказательств на данный момент нет, но я все-таки с большой вероятностью предполагаю, что Павел Пестель был, возможно, за эти пять с лишним лет не первым, кто придумал расширить полковые финансы подобным образом.
Я даже сделаю еще одно предположение, еще более гипотетическое. Вспомним, что Майборода был не просто послан в Москву, но проявил завидную инициативу и настойчивость, когда денег ему поначалу не выдавали (а инструкция от командира указывала в таком случае не упорствовать) – и все-таки получил их. Так вот, учитывая склонность этого персонажа к разным операциям с деньгами (назовем это так) и то, что на тот момент он пользуется немалым доверием Пестеля, я бы предположила, что он может быть не просто исполнителем, а соавтором идеи, - или даже, возможно, автором конкретного предположения «где еще можно добыть деньги для полка».
Повторю, никаких фактов в пользу того и другого предположения у меня нет. Но они представляются мне довольно вероятными, исходя из логики событий, в особенности первое.

Возможно, я рискую заслужить обвинение в том, что я перекладываю ответственность с Пестеля на соседние головы – как и в случае с Сибирским (и с предположением Плестерера, что хищения денег кем-то из ротных командиров могли иметь место, с которым – в качестве предположения – я вполне соглашаюсь).
В определенном смысле это так и есть – я хочу избавить его от должности единственного действующего лица, «всесильного полковника», автора глубоко тайных и разветвленных планов, который ухитрился одновременно связать круговой порукой все тайное общество, добиться успехов и личной преданности полка, придумать несколько планов революции, образовать параллельный «генеральский заговор» и подкупить его участников и, наконец, создать сложную работающую схему по добыче денег на эти нелегкие задачи. И все-то у него получилось, только времени оказалось маловато:
«…можно сделать вывод «план 1-го генваря» вполне мог быть воплощен в реальные действия, с чего и могла начаться российская революция» (Южное общество, с. 90)
«…для осуществления своих планов полковнику не хватило всего двух недель» (там же, с. 91)

(После чего, заметим, проплаченный генеральский заговор, видимо, куда-то бесследно рассосался.)
Мне упорно представляется, что в данном случае перед нами несколько другой человек. Очень умный. Очень способный. Талантливый и возможно гениальный. Особенно как теоретик. И глава тайного общества, да. Но при этом – один конкретный человек, командир всего одного полка, в котором, кстати, с финансами (и не только) было вообще-то глубоко, как нынче говорят, «не алё».
Поставленный – и казненный – по итогам следствия «номером первым», Павел Пестель обрел своеобразную историческую репутацию «номера первого» и во всех предшествующих событиях, революционера в чистом виде, - репутацию, которая успешно перешла из до-советской литературы в советскую (со сменой знака на положительный)… И, как можно увидеть, присмотревшись к образу, создаваемому Киянской – и в пост-советскую, сохраняясь даже тогда, когда автор (как в данном случае) обещает бороться с советскими мифами, штампами и романтическими образами. Вместо несгибаемого революционера, выходит несгибаемый же, гениальный и беспринципный автор политических и финансовых махинаций. Тоже герой, со своеобразным обаянием – в духе героев бандитских 1990-х (когда, кстати, и начали выходить работы Киянской – рискну предположить, что она не миновала «духа времени»!). Знак при этом может меняться – на неоднозначность, на явный минус… Но беда в том, что детали образа, которые с тех пор воспроизводят не только другие историки, но и пресса, телевидение и что попало, - они «живут и побеждают». И приобретают вид фактов, когда обсуждают уже не реальность самих хищений денег, а мотивы – «мол, да, воровали, но не на личные же цели, а на общество!» (не раз видено в Интернете).
И пока не будут разобраны завалы этих прикидывающихся фактами недоказанных предположений, мы ни на сколько не приблизимся к пониманию собственно того, что же за человек был Павел Пестель. И что же он был за полковой командир, в частности. Киянская обещала написать примерно об этом – а что получилось, мы с вами видим.
У нас на самом деле достаточно много источников, которые можно применить к этой теме. И Киянская задействовала далеко не все из них.
Есть, например, в ГАРФе, в фонде Следственного комитета 500-страничное дело «Записки по военным вопросам» авторства Пестеля, из него Киянская опубликовала пару страниц «Записки о совестной сумме». Собственно, все исследователи до сих пор смотрят на это дело и отползают обратно, оценив объем возможной работы. А оно вот именно про то – про идеи реформирования армии в целом и конкретные моменты управления полком, там есть несколько сохранившихся приказов по полку, там есть попытки разобраться в том числе с полковыми финансами…
А о том, сколько нужно работы, чтобы разобраться в том, как вообще поживала в те годы тема «полки и финансы», я и вовсе умолчу. Впрочем, на прошедшей в декабре 2015 года конференции мы видели человека, который, если забыть его на год в РГВИА, пожалуй, сумеет разобраться в этом вопросе. Причем это был японец. Такэси Мацумура (Университет Даито Бунка, Япония). Который, в отличие от наших соотечественников, не побоялся залезть в рукописную(!) 19-вечную(!) документацию на неродном ему языке. И сделал доклад об одном, очень интересном варианте того, как офицеры на основании хозяйственной деятельности в полку и за его пределами могли налаживать отношения с солдатами – так, чтобы, в частности, рассчитывать на их преданность что на войне, что в случае восстания (если это именно такие офицеры). То есть – копнул пока ровно один, но никем ранее не изученный и очень интересный аспект проблемы, как выглядело полковое хозяйство, командир полка в нем, и на что он мог рассчитывать, состоя в тайном обществе. Рано или поздно взяться за эту неподъемную, но любопытнейшую проблематику, думаю, и нам себе следует пожелать, чтобы понять в ней наконец что-то реальное, а не получить новое издание мифов. Потому что в книгах Киянской о Павле Пестеле мы в вопросе о нем и финансах, увы, получаем именно их.

Продолжение следует на днях, будет заключительная порция главок - про Юшневского, украдание миллиона и революционные планы.
Tags: Киянская, декабристы и деньги
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 2 comments